1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
http://mirtajn.com/
  • На Главную
  • Контакты
  • Карта сайта
Баннер 468x60px
Приветствуем вас на нашем сайте МирТайн.com, здесь вы найдете множество интересных статей про Загадки Истории, НЛО фото и видео материалы, загадочные, непознанные существа, гипотезы и факты существования пришельцев, Древних Цивилизаций, секретные материалы древности и много другого. МирТайн.com - правду не скрыть!

Партнеры

Голосование

 
  Что нас ждет после смерти?
 
Новая человеческая жизнь
Загробная жизнь (рай\ад)
Жизнь любого из живых существ на Земле
Жизнь любого объекта (и не только живого) на Земле
Жизнь любого из живых существ во вселенной
Жизнь любого объекта (и не только живого) во вселенной
Ничего

Интересное

Показать все

Пришельцы и НЛО

НЛО в горящих небесах НЛО в горящих небесах И как раз коллективный, неличностный характер науки, та ее особенность, что процедуры познания, складывавшиеся столетиями, стоят выше любого индивидуального мнения, даже самого авторитетного, служат
Круглое электричество Круглое электричество Я никогда не видел шаровой молнии и не испытываю желания ее увидеть – по крайней мере, вблизи. Однако, имея в виду этот пример трюков, на которые способны силы природы, было бы крайне неразумно
Кто вы, земные пришельцы? Молнии-призраки Кто вы, земные пришельцы? Молнии-призраки Приверженцы паранауки настойчиво повторяют, что, игнорируя загадки типа НЛО или ясновидения, наука тем самым изменяет своим основным принципам и пренебрегает своей главной обязанностью. Согласно
Показать все

Обо всем

Ирландия и Атлантида одно и то же? Ирландия и Атлантида одно и то же? Шведский учёный утверждает, что Ирландия - это та самая Атлантида
Люди проваливаются в параллельные миры Люди проваливаются в параллельные миры Хотя физиками теоретически доказана возможность существования параллельных миров, в реальности нам это трудно себе представить. Тем не менее, в последнее время появляется все больше рассказов людей,
Атлантида и есть Гиперборея Атлантида и есть Гиперборея Доктор философских наук, исследователь Русского Севера Валерий Дёмин всю жизнь собирал сведения о легендарной Гиперборее и искал остатки этой цивилизации.

Пророчества о России - Граф Сен-Жермен

Пророки
Пророчества о России - Граф Сен-Жермен С Россией связаны имена многих знаменитых иностранных пророков, прорицателей и прочих чародеев. К ним относится и граф Сен-Жермен — одна из самых загадочных фигур в истории XVIII века. И по сей день имя графа окутано непроницаемой тайной, загадка его личности остается неразгаданной. Современники называли его магом и чародеем, пророком и учителем мудрости. Считалось, что ему известны секрет долголетия, иначе говоря, сохранения молодости, и рецепт эликсира бессмертия. Теософы, вслед за Е. П. Блаватской, были уверены в том, что он «безусловно был величайшим адептом Востока, какого Европа видела за последние столетия», приходившим в мир как посланец Великого Братства Махатм, то есть Учителей мудрости, и явился человечеству «в надежде улучшить его, сделать мудрее и счастливее».

Биография Сен-Жермена, несмотря на усилия исследователей, не устающих разыскивать новые факты его жизни, похожа на лоскутное одеяло с множеством прорех. Вернее сказать, у него множество биографий, и одна невероятнее другой. Его считали чуть ли не воплощенным Богом, носителем тайной мудрости, великим пророком, одинаково прозревавшим как будущее, так и прошлое. В своих воспоминаниях он подробно повествовал о событиях прошедших веков, будто был их современником и видел все собственными глазами. И еще Сен-Жермен был знаменит как алхимик, способный преобразовать неблагородные металлы в золото. Думали также, что он масон, чуть ли не их глава, и даже будто бы принадлежал к старинному ордену тамплиеров и был посвящен в их тайны.

Граф часто пропадал из поля зрения современников, а объявившись вновь, никак не объяснял ни своих исчезновений, ни еще более странных возвращений. Обычно он появлялся внезапно, скажем, в Париже, в Лондоне, Гааге или Риме, жил там под разными именами. И если бы не свидетельства тех, кто хорошо его знал, можно было бы действительно подумать, что граф Цароги (анаграмма от Ракоци), маркиз Монфера, граф Белламар, граф Уэлдон, граф Салтыков и граф Сен-Жермен — разные люди. Известно около дюжины псевдонимов, под которыми появлялся и действовал этот человек в различных местах и в различное время. Одни думали, что он испанец, незаконный сын вдовы испанского короля Карла II и мадридского банкира, другие считали побочным сыном португальского короля. Принимали его и за сына савойского сборщика податей по имени Ротондо. Одним словом, догадок и предположений было немало.

Но все единодушно сходились на том, что возраст графа определить невозможно. Отсюда, вероятно, и легенда о его долголетии, что будто бы ему известен путь, ведущий в бессмертие. Сам он любил ненароком обмолвиться, что лично был когда-то знаком с самим Христом и предсказал ему, что тот плохо кончит. Знавал он и Клеопатру, и Платона, и Сенеку и «запросто болтал с царицей Савской». Говоря об этом, граф вдруг спохватывался, как человек, сказавший лишнее, и таинственно умолкал.

Однажды в Дрездене кто-то спросил кучера Сен-Жермена, верно ли, что его господину четыреста лет? Тот ответил: «Точно не знаю. Но за те сто тридцать лет, что я служу ему, его светлость ничуть не изменились…»

Это по меньшей мере странное признание находило подтверждение у некоторых пожилых аристократок. Они вдруг припоминали, что давно в детстве уже видели этого человека в салонах своих бабушек. И с тех пор, поражались они, он совершенно не изменился внешне. Например, графиня д'Адемар удивлялась тому, как Сен-Жермену удается так долго жить, не старея. Ведь она знала, по ее словам, пожилых людей, которые видели его сорока — пятидесятилетним в самом начале XVIII века. Он выглядел так же, как и полвека спустя…

Как же выглядел этот странный граф? Вот как описывают его внешность современники. Он был среднего роста, лет сорока пяти, лицо смуглое, одухотворенное, отмеченное несомненными признаками глубокого интеллекта. Черты правильные, глаза проницательные, волосы черные, осанка величественная. Одевался граф просто, но со вкусом. Единственное, что позволял себе, — это ослепительные бриллианты на пальцах, табакерке, часах и на пряжках туфель. Во всем его облике чувствовалось благородное происхождение.

Сам он намекал, что принадлежит к старинному венгерскому роду Ракоци. Наиболее известны двое из его предков: Дьёрдь Ракоци (1593–1648) — князь Трансильвании, участник Тридцатилетней войны на стороне антигабсбургской коалиции, и Ференц Ракоци II, руководитель освободительной войны венгров в 1703–1711 годах.

Итак, по одной из версий, он вполне мог быть сыном Ференца Ракоци I (1645–1676). Мать его, Илона Зриньи, была дочерью родителей, казненных австрийцами. Илоне удалось спастись благодаря посредничеству иезуитов и с помощью огромного выкупа. У Ференца и Илоны было трое детей: Дьёрдь, родившийся в 1667 году и проживший всего несколько месяцев; Юлиана, родившаяся в 1672 году и скончавшаяся в 1717-м; Ференц, родившийся в 1676 году и умерший в 1735-м. Их отец, Ференц Ракоци I, умер в 1676 году, спустя несколько месяцев после рождения Ференца-младшего.

В восемнадцать лет Ференц Ракоци II женился на Шарлотте-Амалии Гессенской (из Рейнфальдской линии). Это произошло в 1694 году. От этого брака было четверо детей: Липот-Дьёрдь (1696–1700), Йожеф (1700–1738), Дьёрдь (1701–1756) и Шарлотта (1706 —?).

Некоторые полагают, что именно Липот-Дьёрдь, старший сын Ференца Ракоци II, и стал графом Сен-Жерменом. Однако достоверно известно, что мальчик умер четырех лет от роду. И тут возникает довольно странная версия. Год рождения Ференца совпадает с годом смерти его отца Ференца Ракоци II. Отсюда делают вывод, что смерть эта была инсценирована и что сын и отец — это одна и та же личность.

Существует еще одна версия о происхождении если не самого графа Сен-Жермена, то его имени: якобы некто купил имение Сен-Жермен в итальянском Тироле, заплатил Папе Римскому за титул и стал графом Сен-Жерменом.

Сам же граф говорил, что доказательства о его происхождении «находятся в руках особы, от которой он зависит (то есть от австрийского императора), и эта зависимость всю жизнь довлеет над ним в виде постоянной слежки…». Однако раскрывать каждому свои личные тайны, заявлял он, не в его правилах.

Так или иначе, достоверно известно, что граф появлялся в самых разных европейских столицах, всюду вызывая изумление и восхищение многообразием своих удивительных талантов. Сен-Жермен играл на многих инструментах, особенно предпочитал скрипку. Случалось, дирижировал даже целым оркестром, причем без партитуры. Некоторые склонны были считать его мастерство равным мастерству Паганини.

Известен был Сен-Жермен и как художник. Он владел особым секретом красок, которые светились в темноте необычайным светом. Увы, ни одна его картина до нас не дошла.

Память у него была феноменальная, и он мог повторить несколько страниц печатного текста, прочтя их всего один раз. Писать ухитрялся обеими руками одновременно, причем зачастую одной рукой набрасывал любовное письмо, а другой — стихи.

Ну и, конечно, поразительны были познания графа в физике и химии. Он пользовался особой благосклонностью дам французского двора как непревзойденный мастер в приготовлении красителей и косметики. В Италии граф проводил опыты по улучшению выделки льна, разработал новый способ очистки оливкового масла — плохое превращалось в рафинированное высшего качества. По новейшей технологии занимался изготовлением шляп по просьбе графа Кобензля, австрийского посла в Бельгии. Это было в бельгийском городе Турнэ.

Там же однажды проездом оказался знаменитый авантюрист Казанова. Елена Блаватская писала, что во время их встречи «Сен-Жермен решил показать свою силу как алхимик. Взяв монету в 2 су, положил ее на раскаленный докрасна древесный уголь и работал паяльной трубкой; монета расплавилась и осталась остывать. «Теперь, — говорит Сен-Жермен, — забирайте свои деньги». — «Но она же из золота!» — «Из чистого». Казанова не верит в превращение и смотрит на всю операцию, как на трюк, но тем не менее кладет монету в карман…»

Сен-Жермен мог часами рассказывать всякие забавные истории о драгоценных камнях, особенно об алмазах. Больше того, используя свои познания и мастерство химика, ему, как утверждали современники, удавалось «вылечить» бриллианты, устранить в них трещины или какой-либо иной изъян.

Неудивительно, что многие верили в его чудесные способности, в то, что камни сравнительно небольшой ценности превращались в драгоценности чистейшей воды после того, как они побывали в руках Сен-Жермена. И никого не удивляло, что за столом на его званых обедах гости находили рядом с именной карточкой, указывающей их место, какую-нибудь драгоценность.

Современники графа отмечали также, что как историк он обладал чуть ли не сверхъестественным знанием обо всем, что случилось за последние две тысячи лет, и в своих устных рассказах описывал до мельчайших подробностей события предыдущих веков. На званых обедах в домах аристократов, куда его с удовольствием приглашали, он потчевал присутствующих рассказами о своих невероятных приключениях в далеких странах или об историях из личной, интимной жизни великих людей, французских и иных королей, с которыми, как он заявлял, ему доводилось встречаться и при дворе которых бывал сам. А однажды даже обмолвился, что владел посохом или жезлом, с помощью которого Моисей извлек воду из скалы. При этом ничтоже сумняшеся добавил, что посох ему подарили в Вавилоне.

Авторы мемуаров, рассказывающие обо всем этом, теряются в догадках, каким же свидетельствам графа можно доверять. Поразмыслив, приходили к выводу, что большинство рассказов Сен-Жермена взяты из каких-либо источников, например из мемуаров Брантома, Сен-Симона и других воспоминаний, тогда уже вполне доступных. Но, с другой стороны, сведения, сообщаемые им, были столь точными, а знания столь необыкновенными, превосходными во всех отношениях, что слова его обладали особой силой убеждения. И ему верили.

Противоречивы сведения о причинах и обстоятельствах визита графа Сен-Жермена в далекую Россию: даже о датах этой поездки идут споры. Скорее всего, граф прибыл в Петербург по приглашению своего давнего знакомого и друга, известного итальянского художника графа Пьетро Ротари, работавшего тогда в русской столице в качестве придворного живописца. Есть, правда, основания полагать, что уже тогда Сен-Жермен был знаком с Григорием Орловым и приехал в Северную Пальмиру по его приглашению.

В Петербурге Сен-Жермен в сопровождении художника посещал самые известные семейства — Разумовских, Юсуповых, Голицыных… Как обычно, очаровал своих слушателей виртуозной игрой на скрипке. И даже посвятил написанную им музыкальную пьесу для арфы графине А. И. Остерман, урожденной Талызиной. Общался он и с торговцем Маньяном, который занимался скупкой и продажей драгоценных камней. Этот негоциант откладывал дефектные камни и передавал их графу, с тем «чтобы тот придавал им исходный блеск». Бывал Сен-Жермен и у княгини Голицыной, правда, неизвестно, у которой именно.

Зато точно известно, что жил Сен-Жермен в Графском переулке около Аничкова моста на Невском. Пробыл в Петербурге граф недолго. Когда в начале июля 1762 года произошел переворот и Петр III был свергнут своей супругой Екатериной Алексеевной, графа Сен-Жермена в столице уже не было. Тем не менее ходили упорные слухи, что он принимал участие в подготовке переворота и был чуть ли не одним из активных заговорщиков, хотя «его имя нигде среди прочих не цитируется».

Однако Ф. Тастевэн в книге «История французской колонии в Москве» без обиняков заявляет, что знаменитый Сен-Жермен «организовал переворот 1762 года, в результате которого император Петр III лишился сначала престола, затем жизни». А исследовательница жизни Сен-Жермена англичанка И. Купер-Оукли пишет, что «граф Сен-Жермен был в этих краях в эпоху Петра III и покинул Россию по восхождении Екатерины II на престол…». Будто бы даже был удостоен звания генерала русской армии. Во всяком случае, наша отечественная исследовательница О. Володарская говорит в своей работе «Вслед за таинственным графом»: «Неоспоримым является факт, что Сен-Жермен находился в России в 1760–1762 годах и вместе с братьями Орловыми сыграл заметную роль в дворцовом перевороте, который 28 июня 1762 года возвел на российский трон новую императрицу».

…Великая княгиня Екатерина отличалась тонкой талией, прекрасной кожей и зовущими к поцелуям губами. В пятнадцать лет, совсем еще юной, когда она называлась Софией-Фредерикой-Августой и была ангальтцербской принцессой, ее отдали замуж за двоюродного брата — Петра, сына герцога Голштинского и его жены Анны, дочери Петра I, и племянника царицы Елизаветы Петровны. Он тоже был немцем и стал наследником российского престола по воле тетки Елизаветы. У него была скверная репутация: мерзкий шут, похожий на маленькую обезьянку, коварный обманщик и трус. Он был несносен.

И будущая императрица уже в ту пору стала окружать себя поклонниками.

Сначала она обратила благосклонный взгляд на молодого и красивого офицера Сергея Салтыкова. Он ухаживал за ней в 1752 году. Через год-пол-тора после их сближения Екатерина родила сына, будущего царя Павла I. Великая княгиня любила Сергея Салтыкова, но однажды она напрасно прождала его всю ночь.

«Моя гордость не позволила мне простить измену!» — писала Екатерина.

Она порвала с ним и заменила неверного любовника на юного и неопытного Станислава-Августа Понятовского, который отдал ей свою невинность и подарил ребенка. Петр III признал его, как своего.

В 1760 году Екатерина рассталась с Понятовским. Он вернулся в Польшу, а она быстро утешилась — будущая царица была еще очень молода. В 1761 году она мечтала и вздыхала о неотразимом поручике Григории Орлове, об этом «гиганте с лицом ангела». Он служил в полку, который охранял дворец, вместе с четырьмя братьями. Вскоре, в июле 1762 года, Григорий Орлов и его братья помогли Екатерине взойти на престол, низвергнув ее супруга, Петра III.

Был ли Сен-Жермен замешан в событиях, разыгравшихся при царском дворе?

В подтверждение того, что Сен-Жермен все же был причастен к ним, приводят свидетельство собирателя прошлого века Пыляева. Ему удалось приобрести в Петербурге на аукционе нотный листок с мелодией для арфы, помеченный 1760 годом, — сочинение графа Сен-Жермена в красивом переплете из красного сафьяна. Ноты были посвящены графине Остерман и подписаны Сен-Жерменом.

Если это так, то выходит, что граф пробыл в русской столице около полутора лет и покинул ее накануне переворота. Впрочем, абсолютно достоверных данных о его пребывании здесь нет. Ничего не дало и расследование П. Шакорнака, установившего лишь, что у Сен-Жермена «не было никаких сношений с Екатериной II» и что в официальных документах того времени, согласно справке, полученной Шакорнаком в 1932 году в ленинградском архиве, «имя Сен-Жермена нигде среди прочих не упоминается».

Предполагали, что в Петербурге Сен-Жермен действовал под именем Одара, сыгравшего известную роль в то время. Он был адвокатом при городской торговой палате, но незнание русского языка помешало ему исполнять эту должность. Тогда при поддержке княгини Дашковой, одной из вдохновительниц переворота, итальянец пытался стать секретарем Екатерины, но и эта попытка не удалась. В конце концов он получил должность интенданта в загородном доме Петра III в Ораниенбауме. Незадолго до переворота его видела там Дашкова, о чем пишет в своих мемуарах.

Заманчиво, конечно, представить, что Сен-Жермен под именем Одара вошел в доверие Петра III и помогал заговорщикам. И все же едва ли есть веские основания отождествлять Одара с Сен-Жерменом.

Свидетельство И. Купер-Оукли послужило основанием писателю Николаю Дубову уже в наше время вывести Сен-Жермена в своем историческом романе «Колесо Фортуны», где граф является самым значительным и самым загадочным героем. На страницах книги Н. Дубова граф Сен-Жермен участвует в свержении Петра III, он посвящен в тайное-тайных российской императрицы и этим становится в конце концов опасным. Она решает избавиться от нежеланного свидетеля и посылает к нему убийцу…

В Петербурге граф Сен-Жермен встречался с князем Григорием Орловым и, по его словам, которые приводит та же И. Купер-Оукли, действительно «сыграл немаловажную роль в русском перевороте». Был знаком Сен-Жермен и с другим участником этого события, с одним из заговорщиков Алексеем Орловым, братом предыдущего. Позже будто бы вместе с ним — главнокомандующим русским флотом — находился на флагманском корабле «Три Иерарха» во время Чесменского сражения с турками в 1770 году. А в 1773 году Сен-Жермен снова встретился со своим старым знакомцем Григорием Орловым и выступил в роли его советника в Амстердаме. Он помог князю купить знаменитый бриллиант.

К тому времени некогда всесильный фаворит князь Григорий Орлов оказался оттесненным новыми фаворитами императрицы — Васильчиковым и Потемкиным. И то ли надеясь поправить свое положение при дворе, то ли по старой памяти, — как говорится, старая любовь не ржавеет, — он решил преподнести ко дню ангела Екатерины драгоценный камень. Это был зелено-голубой бриллиант в 189 каратов, по форме напоминавший половину голубиного яйца и ограненный венецианским мастером Борджио, работавшим при дворе Великих Моголов. Существует несколько версий истории этого камня и того, как он оказался в России при посредничестве Сен-Жермена.

По одной из версий, бриллиантом сумел обманным путем завладеть армянский торговец Григорий Сафрас, убивший ради этого афганца-солдата.

Вскоре молва о невиданной красоты бриллианте распространилась по Европе. Узнала об этом и Екатерина II. Она пригласила Сафраса в Петербург (в России его называли «миллионщик Шафрасов»), где свела его со своим ювелиром Иваном

Лазаревичем Лазаревым — армянским купцом из Астрахани. Но Сафрас наотрез отказался продать свое сокровище, вернее, он заломил за него невероятную цену.

Однако в своем завещании, написанном накануне отъезда из России в 1771 году, Сафрас назначил своим душеприказчиком Иоганна Агазара — это немецкое написание имени Ивана Лазарева.

В завещании сказано, что «октября 1-го 1767 года в амстердамском банке им для сохранения за тремя печатями на красном воску положенный пакет, в котором камень алмаз весом в 779 граммов голландских находится…».

С этого момента камень стали называть «Амстердамский». А в 1773 году Лазарев засвидетельствовал, что «Григорий Сафрас своего одного сто девяносто пяти каратового алмаза половинную часть продал мне за 125 000 рублей…». Тот в свою очередь «означенный алмаз продал светлейшему князю Орлову». Князь специально прибыл в Амстердам, встретился здесь с графом Сен-Жерменом и, возможно, при его посредничестве приобрел заветный бриллиант, о котором мечтала российская императрица.

Орлов заплатил за камень полтора миллиона флоринов, то есть четыреста тысяч рублей, и в день ангела Екатерины преподнес ей бриллиант. В ноябре 1773 года прусский посланник доносил королю Фридриху: «Сегодня князь Г. Орлов в Царском Селе поднес императрице вместо букета — алмаз, купленный им за 400 000 рублей у банкира Лазарева. Камень этот был выставлен в этот день при дворе». Императрица повелела вставить бриллиант, отныне называемый «Орлов», в державный скипетр Российской империи.

Есть, правда, и еще одна версия покупки этого бриллианта. Якобы существует документ, подписанный Орловым и Лазаревым, который рисует совершенно иную картину приобретения этого камня. По этой версии, Орлов будто бы выполнял только роль посредника в сделке и сама Екатерина II купила этот бриллиант.

Что касается роли Сен-Жермена в этой истории, то, повторим, этому есть лишь косвенные свидетельства. Но фактом остается то, что граф «был другом и доверенным лицом Орлова», помогал ему в Петербурге накануне переворота 1762 года и будто бы даже Орлов выплачивал «дорогому отцу» крупные суммы за предсказания будущих побед Екатерины II и за помощь в воцарении ее на российском престоле. Дружба между Орловым и Сен-Жерменом сохранилась на годы и продолжилась в Амстердаме, где был куплен знаменитый бриллиант.

С влиянием Сен-Жермена в России связана и другая история. У Пушкина в «Пиковой даме» рассказано о карточной игре у французской королевы, во время которой одна русская графиня проигралась дотла. И это был подлинный случай. О нем Пушкину рассказал внук этой «московской Венеры». Звали ее княгиня Наталия Петровна Голицына. В молодости она бывала при французском дворе. Так вот, проигравшись тогда в Париже, она, по словам внука княгини, решилась прибегнуть к помощи таинственного и богатого графа Сен-Жермена. Что было между ним и русской княгиней, точно неизвестно, хотя внук утверждал, что его бабушка любила графа без памяти и сердилась, если о нем говорили с неуважением. Так или иначе, она сочла возможным обратиться к графу, зная, что тот располагает большими деньгами. Написала ему записку и просила немедленно к ней приехать. Граф Сен-Жермен тотчас же явился, и она рассказала, что надеется на его дружбу и любезность и на то, что он поможет ей необходимой суммой. «Я могу вам услужить этой суммою, — сказал он, — но знаю, что вы не будете спокойны, пока со мною не расплатитесь, а я бы не желал вводить вас в новые хлопоты. Есть другое средство: вы можете отыграться». «Но, любезный граф, — отвечала бабушка, — я говорю вам, что у нас денег вовсе нет». «Деньги тут не нужны, — возразил Сен-Жермен. — Извольте меня выслушать». Тут он открыл ей тайну, за которую всякий дорого бы дал…» Сен-Жермен назвал княгине три карты, поставив на которые она непременно отыграется.

Много лет спустя внук княгини Голицын рассказал Пушкину, что раз он проигрался и пришел к бабке просить денег. Денег она ему не дала, а сказала три карты, назначенные ей в Париже Сен-Жерменом.

— Попробуй, — сказала бабушка.

Внук поставил карты и отыгрался.

Дальнейшее развитие пушкинской повести все вымышлено. Так под пером Пушкина семейное предание превратилось в гениальное литературное произведение.

Все исследователи согласны с тем, что Пушкин использовал рассказ о подлинном случае. Сен-Жермен действительно находился в Париже с начала 1770 года по 1774 год и вполне мог встречаться с русской княгиней, бывшей там же. Так же точен он в описании внешности графа Сен-Жермена и самой княгини, послужившей прототипом его героини с ее поразительной историей.

Достоверно о кончине графа Сен-Жермена мало известно. Ландграф Карл Гессен-Кассельский, у которого Сен-Жермен жил в последние годы перед смертью, свидетельствовал, что граф скончался в его дворце 27 февраля 1784 года. Об этом есть запись в церковной книге города Экернфёрда, а также о том, что 2 марта он был здесь же похоронен без огласки.

Однако современники сомневались в том, что так оно и было и что таинственный маг и волшебник ушел из жизни, как простой смертный. М. П. Холл пишет: «Странные обстоятельства, связанные с его уходом, заставляют нас подозревать, что его похороны были фиктивными», что «абсолютная неясность окружала его последние дни и что никак нельзя доверять объявлению о его смерти».

Еще определеннее высказалась Е. П. Блаватская. Она отмечает: «Разве не смешно предполагать, что если он действительно умер в указанное время в указанном месте, то был положен в землю без пышности и церемоний, официального надзора и полицейской регистрации, которыми сопровождаются похороны людей его ранга и известности? Где же эти сведения? Ни одни мемуары не содержат их, хотя он ушел из поля зрения общества более ста лет назад. Человек, живший при ярком свете полного публичного освещения, не мог исчезнуть, если только он действительно умер там и тогда, и не оставить после себя никакого следа. Более того, к этому отрицательному мы имеем достоверное положительное свидетельство, что он жил еще несколько лет после 1784 года. Говорят, что в 1785 или 1786 году у него было наиважнейшее конфиденциальное совещание с русской императрицей…» В одном из своих пророчеств, относящихся, как считают, к 1789–1790 годам, Сен-Жермен предрек: «Я ухожу. Когда-нибудь мы еще увидимся. Я очень нужен сейчас в Константинополе. Затем отправлюсь в Англию, где мне предстоит подготовить два изобретения, о которых вы услышите в следующем столетии. Речь идет о поездах и пароходах. Они понадобятся в Германии. Позже произойдут последовательные сдвиги во временах года, особенно яркие изменения ожидают сначала весну, а потом и лето. Все это — признаки приближения конца времен, завершение цикла. Я все это вижу. Поверьте мне, астрологам и метеорологам ничего не известно. Для того чтобы обладать истинным знанием, необходимо учиться у Пирамид. К концу этого столетия я исчезну из Европы и отправлюсь в Гималаи. Мне необходимо отдохнуть. И я должен обрести покой. Ровно через 85 лет я вновь предстану перед людьми. Прощайте. Да пребудет с вами любовь моя».

В 1785 году, то есть год спустя после официальной кончины Сен-Жермена, его видели на масонской ассамблее в Вильгельмсбаде среди таких известных личностей, как Калиостро, Сен-Мартен и Месмер. Видели его и в последующие годы. Анонимный автор писал: «Я очень верю, что граф Сен-Жермен не умер. Его враги, должно быть, распространили этот слух, а старец где-нибудь бродит среди теней, то есть среди нас. Я даже не рискну держать пари — десять против одного, что в данное время уважаемый граф не заключен в какой-нибудь Бастилии».

Одним словом, современники были уверены, что граф Сен-Жермен не умер, а сообщение о его смерти ложное. И еще в 1790-х годах появлялись известия, что настоящий граф Сен-Жермен «ныне жив и здравствует».

Сто лет спустя стали появляться книги о Сен-Жермене, в частности знаменитые «Случаи из жизни графа Сен-Жермена» госпожи Купер-Оукли. Она писала: «Граф Сен-Жермен был посланцем высших существ, управляющих человечеством, для того, чтобы попытаться изменить состояние общества в XVIII веке и чтобы дать то, чего не хватало энциклопедистам и их школе: основу, на которой можно было бы обновить идеи и законы. Сен-Жермен тщетно пытался оказать влияние на представителей привилегированных классов и монархической власти, чтобы добиться от них уступок и реформ, которые не дали бы народным страстям взорваться. Ему не удалось выполнить свою миссию, и он исчез бесследно… Попытка эта не удалась, но граф Сен-Жермен тем не менее продолжает свое дело, и он выступит открыто, как только сочтет нужным, а именно — в нашу эпоху…»

Это было написано сто лет назад, в самом конце XIX века. Интерес к таинственному графу пробудился вновь. Возникшее в те годы Теософическое общество и его основательница Е. П. Блаватская провозгласили Сен-Жермена своим предшественником. (Про саму Блаватскую говорили, что «она была Сен-Жерменом XIX века».) И все чаще вспоминали слова Вольтера о Сен-Жермене, что «этот человек бессмертен». Его невиданное долголетие уже в нашем веке объясняли тем, что «его могучие способности позволяли ему экономить максимально естественную прану».

Он появлялся в различных воплощениях, его видели то здесь, то там. Так, теософ Ч. У. Ледбитер утверждал, что виделся с этим восточным адептом в 1926 году: «Я встретился с ним при самых обычных обстоятельствах, без предварительной договоренности, как будто случайно, спускаясь по бульвару Корсо в Риме. Он был одет, как любой первый попавшийся итальянский джентльмен. Он меня повел в сад на холме Пинчио, мы сели и проговорили больше часа об обществе и о его будущем, вернее сказать, он говорил, а я его слушал и отвечал лишь тогда, когда он задавал вопросы».

В 1935 году в Чикаго в издательстве «Сен-Жермен Пресс» вышла книга С. У. Балларда «Разоблаченные тайны». В предисловии автор утверждает, что книга издана под руководством графа Сен-Жермена, находящегося в Америке с 1930 года. О графе говорится как о якобы реальном человеке, с которым автор будто бы посетил несколько храмов в Сахаре. Журналист Г. Смит провел расследование всего того, о чем пишет автор, и установил, что «вся эта история лишь вымысел и обман». Несмотря на это, в США в 30-х годах XX века возникла секта баллардистов, которые почитают Сен-Жермена наравне с Иисусом Христом.

Как пишет историк Е. Б. Черняк, современники, бывшие свидетелями многих казавшихся необъяснимыми действий и поступков Сен-Жермена, заложили первые основания той волшебной сказки, в которую обратились рассказы о его жизни. Еще в середине XIX века император Наполеон III приказал собрать все, что сохранилось в государственных архивах о Сен-Жермене. Но тут грянула франкопрусская война, началась осада Парижа, и здание, где хранились документы, сгорело. Тайна стала еще более непроницаемой, а личность графа еще более загадочной. Этим пользовались помимо Балларда многие писатели. Книги и статьи о Сен-Жермене выходили одна за другой.

Похоже, что легенда околдовала всех, кто так или иначе прикасался к тайне жизни Сен-Жермена, породив множество самых невероятных вымыслов. Но несомненно и то, что легенды на пустом месте не возникают. Были, значит, причины, заявляет П. Шакорнак, чтобы считать графа великим мистиком и магом. «Надо полагать, — пишет он, — что современники знали вещи, которых мы не знаем и которые как раз именно такой природы, что не оставляют следов, ощутимых для историка».
Отзывов: 0