1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
http://mirtajn.com/
  • На Главную
  • Контакты
  • Карта сайта
Баннер 468x60px
Приветствуем вас на нашем сайте МирТайн.com, здесь вы найдете множество интересных статей про Загадки Истории, НЛО фото и видео материалы, загадочные, непознанные существа, гипотезы и факты существования пришельцев, Древних Цивилизаций, секретные материалы древности и много другого. МирТайн.com - правду не скрыть!

Партнеры

Голосование

 
  Что нас ждет после смерти?
 
Новая человеческая жизнь
Загробная жизнь (рай\ад)
Жизнь любого из живых существ на Земле
Жизнь любого объекта (и не только живого) на Земле
Жизнь любого из живых существ во вселенной
Жизнь любого объекта (и не только живого) во вселенной
Ничего

Интересное

Показать все

Пришельцы и НЛО

НЛО в горящих небесах НЛО в горящих небесах И как раз коллективный, неличностный характер науки, та ее особенность, что процедуры познания, складывавшиеся столетиями, стоят выше любого индивидуального мнения, даже самого авторитетного, служат
Круглое электричество Круглое электричество Я никогда не видел шаровой молнии и не испытываю желания ее увидеть – по крайней мере, вблизи. Однако, имея в виду этот пример трюков, на которые способны силы природы, было бы крайне неразумно
Кто вы, земные пришельцы? Молнии-призраки Кто вы, земные пришельцы? Молнии-призраки Приверженцы паранауки настойчиво повторяют, что, игнорируя загадки типа НЛО или ясновидения, наука тем самым изменяет своим основным принципам и пренебрегает своей главной обязанностью. Согласно
Показать все

Обо всем

Ирландия и Атлантида одно и то же? Ирландия и Атлантида одно и то же? Шведский учёный утверждает, что Ирландия - это та самая Атлантида
Люди проваливаются в параллельные миры Люди проваливаются в параллельные миры Хотя физиками теоретически доказана возможность существования параллельных миров, в реальности нам это трудно себе представить. Тем не менее, в последнее время появляется все больше рассказов людей,
Атлантида и есть Гиперборея Атлантида и есть Гиперборея Доктор философских наук, исследователь Русского Севера Валерий Дёмин всю жизнь собирал сведения о легендарной Гиперборее и искал остатки этой цивилизации.

Пророчества о России - Ксения Петербургская

Пророки
Пророчества о России - Ксения ПетербургскаяЛюбимицей народа была и Ксения Петер — бургская… Блаженная и святая — удивительное сочетание, как кажется на первый взгляд. На Руси блаженными издавна называли юродивых. Для современного человека юродивые сродни сумасшедшим. Но это заблуждение, сложившееся, быть может, из-за того, что мало кому доводилось встречаться с ними в жизни.

Однако эти люди обладали истинной мудростью, недоступной простому человеку.

Всего в русских святцах имена около сорока юродивых. Женщин среди них почти нет! Женское юродство — это чудо из чудес, даже в сказке нет аналогии.

Ксения из Петербурга пока единственная канонизированная юродивая XVIII века.

С жизнью блаженной Ксении связано немало загадок. Достаточно сказать, что точные даты ее рождения и смерти до сих пор остаются неизвестными. Стоит ли удивляться, что многочисленные легенды, окружавшие ее жизнь, продолжали возникать и тогда, когда блаженной Ксении давно уже не было в живых? Вот одна из них, связанная с событиями мая 1945 года.

Шли бои за Прагу. В подвале одного из домов откуда ни возьмись около солдат оказалась женщина в белом платке и с посохом в руке и по-русски сказала, что они немедленно должны уйти, ибо сюда попадет снаряд и они неминуемо погибнут… Солдаты опешили и удивленно спросили: «Кто ты?» «Я Ксения блаженная, пришла спасти вас», — последовал ответ. После этих слов она вдруг исчезла. Солдаты ушли из подвала и спаслись, потому что действительно в то место угодила бомба.

Эту историю рассказала Л. Шпаковская. Спасенный солдат через сорок лет увидел телевизионную передачу о Ксении блаженной и приехал поблагодарить спасительницу на Смоленское кладбище к ее часовне.

«Во время блокады, — поведала Марфа, певчая Смоленского храма, — часовня была закрыта. Мало у кого хватало сил приходить сюда. Но память о Ксении хранили свято. К ней мысленно обращались в самые трудные минуты. Считаю, что меня она просто спасла. Было это в самый тяжелый период девятисотдневной блокады. Она явилась мне ночью в неизменном своем белом платочке, с посохом в руке. Молвила: «В следующую ночь не ночуй дома» — и исчезла так же внезапно, как и появилась.

Вечером я отправилась на ночлег к родственникам, в другой район. А мой дом фашисты в ту ночь разбомбили до основания. Даже убежище, в котором пытались укрыться люди, рухнуло под напором смертоносного огня».

Уверяют, что, даже когда часовня была закрыта, из-за ее стен слышалось церковное пение, нет-нет да и светился огонек за закрытыми дверьми. И женщину в белом платочке и с посохом, легкой поступью обходящую Смоленское кладбище, видели прихожане не раз. Являлась Ксения и в окошке часовни, нередко с Евангелием в руках. Впрочем, образ свой светлый позволяла лицезреть далеко не всем…

Основанием и оправданием величайшего подвига христианского благочестия, подвига «юродства Христа ради», послужили слова апостола Павла в первом послании к коринфянам, где апостол называл себя и других проповедников слова Божия «безумными Христа ради», которые скитаются и «доныне терпят голод и жажду, и наготу, и побои».

Именем юродивых обычно называют тех, кто не только добровольно отказывается от всех удовольствий и удобств жизни, от выгод общественного положения или звания, от кровного родства, но и внешне становится как бы безумным, не знающим приличия и стыда. Их жизнь со стороны представляется совершенно несчастной, отвратительной и страшной.

Юродивые, осеняемые благодатью свыше, всем своим существом начинают ощущать суетность и недолговечность всех земных радостей. Они перестают придавать значение любым несчастьям, горю, радости, успехам или неуспехам, своему социальному положению. Привилегия этого подвига — презрение к общественным приличиям.

Не все в этом виде подвижничества объясняется законами разума, многое может быть усвоено только верой. Человек становится ненормальным для мира, чтобы следовать иной, неведомой миру правде. Жизнь полностью меняется, все делается наперекор, шокирующе. Юродивые на деле исполняют заповедь Христа о высшем самоотвержении: «Отвергни себя и возьми крест свой». Живя в мире, они ему не принадлежат.

Юродивые выходят из среды мирской, несвященнической. На Руси этот новый чин святости появляется в начале XIV века, расцвет его падает на XVI столетие. Начиная с XVI века обличение царей и сильных мира сего становится неотъемлемой принадлежностью юродства.

Летопись свидетельствует, что псковский юродивый Никола отвратил гнев царя Иоанна Грозного, шедшего на Псков в 1570 году с войском. Ни-колка встретил Грозного с куском мяса, хотя был Великий пост. «Я христианин и не ем в пост мяса!» — сказал царь. Юродивый возразил: «Мяса-то не ешь, а кровь христианскую пьешь!»

Появление святого юродивого совпадает по времени с угасанием княжеской святости. Юродивый становится преемником святого князя в социальном служении. Юродивый — тот же Иванушка-дура-чок в русской сказке, так же как Иван-царевич — святой князь.

Вспомним эти персонажи и попытаемся разглядеть в юродстве самые важные черты подвига блаженных. Василий Блаженный, Иоанн Блаженный по прозвищу Большой Колпак, Прокопий Устюжский — первый русский юродивый, причисленный к лику святых. Кто еще? Юродивые малоизвестны своими подвигами в наше время, хотя раньше они почитались наравне со святыми.

Об огромном уважении и любви русских к юродивым еще три-четыре столетия назад писали многие иностранцы. Тогда юродивые были многочисленны, составляли особый класс людей, их почитали пророками. Лишенные простого здравого смысла, юродивые, однако, совершали гражданские подвиги любви к ближним, недоступные другим людям. Не стесняясь говорить правду в глаза, они своими непредсказуемыми поступками и оригинальными притчами то грозно обличали несправедливость, то утешали несчастных. Юродивые нередко вращались среди самых порочных членов общества с целью исправить их и спасти, многих из отверженных они возвращали на путь истины и добра. Имея дар предсказывать будущее, они своими молитвами нередко избавляли сограждан от грозивших им бедствий. При всей трудности подвиг юродства требовал от святых подвижников и высокой мудрости. Истинные юродивые, безвинно перенося множество оскорблений, скорбей и лишений, почитали себя великими грешниками, достойными всякого наказания.

Жизнеописание блаженной Ксении Петербургской, ее чудотворения и пророческие предвидения сродни путешествию в неведомую — опасную, загадочную и одновременно интереснейшую — страну, которая по прошествии времени всегда снова и снова привлекает к себе своих паломников, хотя бы в дорогих сердцу воспоминаниях и размышлениях о превратностях жизни, об удивительно устроенном мире и нашем в нем месте.

Перелистав не исчезнувшие из истории немногочисленные страницы житий русских женщин-юродивых, удивительных и странных, можно сделать вывод… Этим мужественным женским душам свойствен единый род ни на что не похожего общественного служения: утешать и исцелять тела и души всех страждущих, имея на то необыкновенные дары — прозорливость, смирение и величайшую любовь к людям.

Как уже говорилось, никто не знает не только точной даты, но даже года рождения блаженной Ксении. Сопоставив различные противоречивые свидетельства, можно сказать лишь, что родилась Ксения Григорьевна в Петербурге между 1719–1730 годами. Народная память не сохранила никаких сведений о том, кем была блаженная по происхождению, кто являлся ее родителями, где она получила воспитание и образование. Скорее всего, Ксения принадлежала к дворянскому званию, так как мужем ее был полковник Андрей Федорович Петров, служивший также придворным певчим.

Ксения Григорьевна прожила в супружестве с Андреем Федоровичем три с половиной года.

Детей они не имели. Отношения супругов были идеальными. Ксения Григорьевна очень любила своего супруга. Это было родство душ, они не могли жить друг без друга.

Андрей Федорович продолжал свою полковничью службу, пел в придворном церковном хоре, а Ксения Григорьевна заведовала хозяйством, помогала бедным, читала с мужем духовные книги и нередко совершала настоящие подвиги любви и милосердия по отношению к ближним. Жизнь их текла тихо и мирно в небольшом домике на Петербургской стороне, купленном Андреем Федоровичем на приданое своей жены.

Поскольку в дальнейшем Ксении суждено было проходить свои земные мытарства именно на Петербургской стороне, имеет смысл дать этому району столицы Петровой характеристику, чтобы понять, какого рода народ жил там в середине XVIII века.

Сразу после основания города Петербургская сторона стала лучшей его частью: здесь находился дворец Петра Великого, жили именитые люди, что видно из названий дворянских улиц. Но впоследствии дворцы начали строить на противоположной стороне, и город, торгуя с Москвой и центральными губерниями России, стал расширяться к Московской заставе.

Петербургская сторона, отрезанная от центра рекой, повернутая к северу, к бесплодным финским горам и болотам, пришла в запустение и сделалась убежищем бедноты. Какой-нибудь бедняк-чиновник, откладывая несколько рублей из своего скудного жалованья, собирал наконец маленький капиталец, покупал за бесценок кусок болота на Петербургской стороне, мало-помалу выстраивал на нем из дешевых материалов деревянный домишко и, дослужив до пенсии и седых волос, переезжал в свой дом доживать век. Так выстроилась большая часть Петербургской стороны.

Здесь жили мастера без подмастерьев и работников, горничные без барынь и барыни без горничных. Бедный чиновник-мечтатель, бросивший свой родной город и приехавший в столицу искать счастья, после того как рушилась последняя надежда, переселялся на Петербургскую сторону, которая своей заброшенностью напоминала пенаты и представляла самые дешевые комнаты.

Освистанный актер, непризнанный поэт, оскорбленная девушка убегали на Петербургскую сторону, расселялись по мезонинам и предавались сладостным фантазиям. В их компании мог оказаться и несчастный купец-банкрот. Многих обитателей Петербургской стороны можно назвать «несчастненькими».

И пейзаж был неказистый: сады без деревьев и деревья без садов; речка Карповка, в которой иногда не бывало совсем воды; улицы и переулки, постоянно покрытые глубокими лужами, в которых плавали утки…

Современным исследователям удалось точно установить, где находился дом Ксении: на углу Петровской (ныне Лахтинской) и Большого проспекта. Сейчас на этом месте разбит сквер.

История Ксении так поразила воображение современников, что породила различные легенды.

Рассказывали, что когда-то жила счастливая супружеская чета, словно сошедшая со страниц романа. Муж Андрей Федорович Петров так любил жену, что и представить себе невозможно, а жена Ксения Григорьевна так любила мужа, что и вообразить нельзя. Вдруг ни с того ни с сего муж помер, а жена съехала с ума от печали и вообразила, что она не Ксения Григорьевна, а Андрей Федорович, что Андрей Федорович не умер, а только обратился в нее, в Ксению. На свое прежнее имя она не откликалась, а когда говорили ей: «Андрей Федорович», отвечала: «Ась?» И носила вдова мужское платье. Народ сходился посмотреть на нового Андрея Федоровича, а саму улицу прозвали «Андрей-Петровой» (заметим, что извозчики не ехали туда ни весной, ни осенью, боялись грязи по колено)…

Рассказывали и по-другому… На четвертом году счастливого супружества Андрей Федорович смертельно заболел «жаром», он весь горел, видимо, это был тиф. Ксения дни и ночи проводила у постели больного, отказываясь от сна и пищи. Она совершенно себя забыла, не чувствуя утомления и не зная отдыха, но состояние мужа с каждым днем становилось хуже и хуже. Однажды ночью он потерял сознание и тихо скончался.

Но за час до смерти Андрей Федорович очнулся и в полном сознании велел позвать священника: исповедовался, причастился Святых Тайн и, подозвав жену, благословил ее. Рыдающая Ксения припала к хладеющему телу и всю ночь не могла оторваться от дорогого покойника. Всем она казалась потерявшей рассудок.

В ту ночь Ксения Григорьевна рассталась не только с мужем, но и со своей молодой привольной жизнью. Она перестала жить как жена или вдова полковника, а преобразилась в юродивую рабу Божию Ксению, которой предстояло совершить долгий, сорокапятилетний путь сурового подвижничества и скитаний. В одну ночь в душе Ксении совершился удивительный переворот.

Превращение духовное, внутреннее отразилось и на внешности Ксении Григорьевны. И на следующий день она стала неузнаваема: постарела и поседела, будто прожила пятьдесят лет.

— Нет, Андрей Федорович не умер, — сказала она окружающим. — Умерла Ксения Григорьевна, а Андрей Федорович здесь перед вами, он жив и будет жить еще долго, будет жить вечно…

На третий день, когда Андрея Федоровича повезли хоронить на кладбище, Ксения провожала его гроб в его платье. Белье, камзол, кафтан, штаны и картуз — все было мужнино. Она и походила теперь на Андрея Федоровича и стала откликаться на его имя.

— Ась, что вам? — говорила она.

Когда ее называли Ксенией, она махала руками и кричала:

— Оставьте, не троньте покойницу! Зачем вы ее тревожите? Что она вам сделала, прости, Господи?!

На похоронах Ксения уже не казалась такой убитой горем, как в первый день, хотя все признавали, что с ней произошло что-то неладное и она «на себя не походит». Ее сочли лишившейся рассудка из-за внезапной смерти любимого мужа. Ксения твердо шла за гробом, лицо ее сделалось неподвижным, появились глубокие складки на лбу и около рта (такой ее теперь пишут на иконах). Здесь же, на кладбище, она просила молиться за упокой души рабы Божией Ксении, приговаривая:

— Бедный Андрей Федорович осиротел, один остался на свете…

Особенное участие в судьбе и горе Ксении Григорьевны приняла Прасковья Ивановна Антонова, вдова унтер-офицера, снимавшая в доме Андрея Федоровича квартиру. Она была женщиной высоконравственной и искренне верующей. Антонова пробовала развлечь молодую вдову, но, как видно, та не нуждалась ни в каком людском утешении.

— Как же ты жить будешь, матушка? — спрашивала Антонова.

— Похоронила свою Ксеньюшку, теперь Андрею Федоровичу ничего не надобно. Дом я подарю тебе, Прасковьюшка, только ты бедных даром пускай, вещи сегодня же раздам все, а деньги в церковь снесу, пусть молятся об упокоении рабы Божией Ксении, — отвечала вдова.

— И полно, милая, — не уступала подруга, пытаясь образумить молодую женщину, — не дело говоришь.

— Как не дело? Что ты, Прасковья! Помогать бедным не дело? Да разве ты не жила всю жизнь для бедных?

— Помогать и ты будешь, только не след отдавать все. Как же сама-то будешь?

— Господь питает птиц небесных, а я не хуже птицы. Пусть воля Его будет…

Антонова из-за упорства молодой вдовы обратилась даже к начальству покойного А. Ф. Петрова, желая спасти имущество его от действий «безумной» Ксении. Начальство вызвало вдову к себе, но, поговорив с ней, убедилось, что Ксения совершенно здорова и потому имела право распорядиться своим имуществом по собственной воле.

На следующий день Ксения привела в исполнение свое желание. Она передала дом Антоновой, раздарила имущество, осталась только в костюме мужа, взяла его кафтан, в который могла кутаться с головой, и вышла из дому без копейки в кармане и без всяких средств существования, не имея никаких решительно планов и видов на будущее и надежд. Говорили, что Ксении исполнилось тогда двадцать шесть лет.

— Я вся тут, — говорила она, появляясь где-либо, и это была сущая правда.

Родственники мужа, естественно, были недовольны поступком молодой вдовы и жалели ее, предлагали приют и помощь. Но она отвечала:

— Мне ничего не нужно.

Она действительно ни в чем не нуждалась всю оставшуюся жизнь…

Любимым местом ее сделалась Петербургская сторона, заселенная «несчастненькими», которых она могла утешить одной фразой. Ксения часто бывала у сестер Беляевых: Евдокии Денисовны Гайдуковой (по мужу), умершей в 1827 году в возрасте девяносто одного года, и у ее родной сестры Пелагеи Денисовны, бывшей замужем за художником Николаем Гавриловичем Черепановым, состоявшим в чине надворного советника.

Вот эти-то близкие люди первыми и заметили, что «сумасшедшая» Ксения обладает даром прозорливости. С Антоновой произошел просто удивительный случай. Однажды пришла к ней Ксения (никогда не вспоминала, что раньше это был ее собственный дом) и стала укорять:

— Вот ты тут сидишь, Прасковьюшка, да чулки штопаешь, а не знаешь, что тебе Бог сына послал! Беги скорее на Смоленское кладбище! Беги, не мешкай!

Слова Ксении звучали так убедительно! Антонова, с молодых лет знавшая ее и ни разу за эти годы не слышавшая от нее ни слова лжи, поверила и на сей раз. Должно быть, случилось что-то действительно особенное, ведь Ксения ходит везде и знает все новости. Вот и ей что-то сообщает, правда весьма странное! Антонова быстро собралась и побежала на Смоленское кладбище.

На одной из улиц Васильевского острова, вблизи Смоленского кладбища, Антонова увидела толпу народа. Влекомая любопытством, она протиснулась вперед, чтобы узнать, что случилось. Оказалось, что какой-то извозчик сбил беременную женщину, которая тут же на улице разрешилась от бремени мальчиком, а сама вскоре скончалась.

Сжалившись над новорожденным, Прасковья Антонова взяла ребенка к себе. Стали выяснять, кто были его отец и мать, но, несмотря на все старания петербургской полиции и самой благодетельницы, узнать этого не удалось. Так и остался мальчик у вдовы унтер-офицера. Она дала ему прекрасное воспитание и образование. Впоследствии он стал видным чиновником и до самой смерти заботился о своей приемной матери, был для нее почтительным и горячо любящим сыном. С глубоким благоговением относился он также и к памяти рабы Божией Ксении, которая так много добра сделала его приемной матери и такое участие приняла в его судьбе, едва родившегося и уже оставшегося круглым сиротой.

К сестрам Беляевым Ксения старалась ходить в отсутствие их мужей, которые ее недолюбливали…

Однажды в обеденное время зашла блаженная к Евдокии. Обрадованная ее приходом, Гайдукова тотчас стала накрывать на стол. Усадив Ксению, стала угощать ее чем Бог послал. Обед кончился, и Евдокия принялась благодарить Ксению за ее посещение и извиняться за плохое угощение:

— Не взыщи, голубчик, Андрей Федорович, больше мне угостить тебя нечем. Сегодня ничего не готовила.

— Спасибо, матушка, спасибо за твое угощение, — отвечала Ксения. — Только зачем лука-вить-то? Ведь побоялась же ты мне дать уточки!

Сильно сконфузилась Евдокия: в печи у нее действительно была жареная утка, которую она приберегла для отсутствующего мужа. Тут же бросилась хозяйка к печке и стала вынимать утку. Но Ксения остановила ее:

— Не надо, не надо, не хочу я утки. Ведь я знаю, что ты радехонька меня всем угостить, да боишься своей кобыльей головы. Зачем же его сердить?

«Кобыльей головой» Ксения называла мужа Евдокии Гайдуковой, которого очень не любила за пьянство, грубый характер и за скверную ругань в пьяном виде.

Об этом случае вскоре стало известно. Люди пытались еще и еще раз проверить «прозорливость» блаженной именно по части съестного. Например, звали ее в гости, имея пирог с рыбой, но, когда она «прозорливо» его требовала, говорили, что нет пирогов, не пекли…

— Нет, пекли, только не хотите давать, — уличала Ксения, приводя в восторг испытующих.

Все это можно было бы назвать суеверием простодушной толпы. Настоящая слава прозорливицы ждала Ксению впереди, но она отнюдь не желала никакой славы. Как сказано в акафисте[1] святой блаженной Ксении Петербургской, она «дар прозорливости смирением крайним и подвигом молитвы стяжала».

Тот же акафист дает ответ на вопрос, почему Ксения переименовала себя в «Андрея Федорыча», объясняет, что это не «блажь» сумасшедшей. «Именем мужским назвавшись, немощи женской отрешившаяся»… Приступив к тяжелейшему подвигу юродства во Христе, Ксения сознательно отсекла от себя все слабости женской натуры, предполагая вести жизнь суровую, без снисхождения к немощам Евиного рода.

Всю свою странническую жизнь Ксения провела, не имея ни угла, ни комнаты, ни теплой одежды, ни перемены белья, не зная, что будет есть завтра. Люди мало-помалу привыкали к странностям блаженной, понемногу поняли, что она не простая побирушка-нищая. Многие стали жалеть ее, старались чем-либо помочь ей. Эта жалость особенно усилилась после того, как камзол и кафтан мужа на блаженной совершенно истлели и она стала ходить в жалких лохмотьях — и зимой, и летом. На босых ногах, распухших и красных от мороза, Ксения носила рваные башмаки. Видя едва одетую, промокшую или озябшую юродивую, многие давали ей теплую одежду, обувь, но она ни за что не соглашалась надеть на себя теплые вещи. Однажды лавочник с рынка спросил ее:

— Не позволишь ли, Андрей Федорович, подарить тебе тулупчик?

— Подари его тому, кто без него несчастен, кому он принесет радость, — отвечала Ксения.

— А какую радость я мог бы тебе сделать?

— Люби ближних своих. Когда я вижу доброго человека, я радуюсь больше всего, и нет мне другой радости!

После мужниного костюма блаженная Ксения всю свою жизнь одевалась одинаково: в толстую холщовую юбку и кофту. Цвет выбирала так: если юбка синяя, то кофта зеленая, а если юбка зеленая, то кофта обязательно синяя.

Бог наградил Ксению могучим здоровьем. Она никогда сильно не болела, а «для укрепления здравия» раз или два в месяц ходила в баню. Там она снимала верхнее платье и, оставаясь в одной рубашке, смачивала холодной водой голову и ложилась на полок. Попарившись час-два, блаженная надевала на мокрую рубашку кофту с юбкой и выходила прямо на улицу даже в тридцатиградусный мороз…

— Не проймет, — говаривала Ксения.

Ей часто стали давать милостыню. Получая медные монеты, она тут же их и расходовала, подавая нищим или покупая самое необходимое. Тратила она на себя десять — пятнадцать копеек в месяц и почти все на баню.

Ксения избежала великого соблазна, ставшего камнем преткновения для многих мнимоюродивых, которые «по копеечке» собирали великий капитал «на старость» и тем самым губили плоды всех своих подвигов. Петербургская блаженная могла скопить огромное состояние. Люди, приметив ее духовные дары, стали весьма часто давать большие суммы денег «на молитву». Но Ксения никогда не брала больше одной копейки. Одну копейку она нередко и сама просила, но две никогда не принимала, как бы ее ни упрашивали.

— Дайте мне царя на коне, — говорила она.

«Царь на коне» — это и была та самая медная старинная копейка с изображением всадника.

И удивительное дело! Не имея запасов и капиталов, блаженная Ксения всю жизнь провела в полном, с ее точки зрения, материальном достатке, потому что была всегда и всем довольна, все желания ее зависели только от ее личной воли и потому всегда удовлетворялись. В народе осталась память о том, как своими «копеечками» ей удавалось содержать несколько сот бедных семейств. Даже самая ничтожная ее помощь приносила счастье. А человек, получивший вдруг от блаженной десяток копеечек, вскорости неожиданным, таинственным образом становился богачом и в свою очередь начинал щедро жертвовать…

Большей частью Ксения бродила по Петербургской стороне в районе прихода церкви Св. Апостола Матфея. Где она проводила ночи, долгое время оставалось неизвестным. Этим заинтересовались не только жители, но и полиция, для которой неизвестность местопребывания блаженной по ночам казалась даже подозрительной. Было решено во что бы то ни стало разузнать, где ночует эта странная женщина и что она делает.

Оказалось, что, невзирая на погоду, в любое время Ксения уходила в поле и коленопреклоненно молилась до самого восхода солнца. Во время ее ночных молитв на Смоленском поле стала собираться целая толпа разного рода людей — любопытствующих, сочувствующих, уверившихся в святости блаженной. Но юродивая никого не замечала, сосредоточенно отвешивала поклоны на четыре стороны света, широко крестясь, подняв глаза к небу…

Почитатели Ксении видели и то, как она после ночной молитвы шла в огород бедного мещанина или разоренной вдовы полоть или копать. Утомившись, она тут же забывалась недолгим сном между прополотых грядок. Друзья будили ее и звали к себе, ссылаясь на холод или дождь. Но блаженная отвечала:

— Я привыкла к холоду и дождю, не могу я только привыкнуть к непогоде в сердцах людей. Если вы действительно жалеете и любите меня — не делайте никому в жизни зла. Только враги и злоба людская мучат меня, заставляют страдать. А выспаться на огороде я могу нисколько не хуже, чем на перине.

У Ксении в начале ее подвига было много недругов и просто злых людей, которые смеялись и глумились над «сумасшедшей», едва одетой и обутой женщиной, не имевшей места, где главу приклонить. Ее всегдашняя кротость как будто усиливала людскую злобу.

Лишь однажды, когда Ксения уже стала почитаться за Божию угодницу, жители Петербургской стороны наблюдали ее в страшном гневе. Уличные мальчишки, завидя юродивую, по обычаю, стали над ней смеяться, дразнить ее. Блаженная долго безропотно сносила это. Но злые дети не ограничились одними издевательствами. Они начали бросать в нее камни и грязь… Тогда, по-видимому, и у блаженной кончилось терпение. Как вихрь бросилась она за злыми мальчишками, грозя им своей палкой, которую всегда носила с собой.

Жители Петербургской стороны, увидев Ксению в страшном гневе, пришли в ужас от поступка жестоких детей, в народе уже были известны многие случаи ее прозорливого вмешательства в судьбы людей. Благочестивые горожане испугались, что юродивая покинет те места, где ее обижают. Мальчишки были пойманы и наказаны. С тех пор никто не осмеливался открыто издеваться над Ксенией.

Давно уже было замечено торговцами рынка, что, стоило блаженной утром зайти в лавку и взять пирожок или какую-нибудь безделушку, попросить «царя на коне», торговля в этот день шла очень бойко. И наоборот, если она отказывалась принять подаяние, то лучше было закрыть лавку, поскольку торговли в ближайшее время все равно не предвидится.

Как только Ксения появлялась около рынка, ее обступала толпа просителей.

— Прими, Андрей Федорович, на помин души, — предлагал ей кто-нибудь копеечку.

Но юродивая отказывалась:

— Нет, брат, ты покупателей обвешиваешь!

Другому выставляла иную причину:

— Нет, не возьму, ты, мил человек, бедных обижаешь!

Подобные нравственные уроки чувствительно били по карману торговцев рынка, и между ними установилось своеобразное соревнование в добросовестности и помощи бедным. От того и рынок был прозван Сытным.

С петербургскими извозчиками происходило то же самое, молва быстро разносила подобные истории по всему городу. Всем стало известно: к кому Ксения сядет и проедет хоть сажень, тот будет иметь удачливый день. Число извозчиков, гонявшихся за блаженной с Петербургской стороны, доходило до нескольких сот.

Разносчики пряников, булок, яблок, пирогов и прочей снеди, издали заметив Ксению, раскрывали свои лотки и с нетерпением ждали, чтобы она взяла у них хоть что-нибудь. Прохожие немедленно группировались около счастливца и раскупали в несколько минут все, что было на лотке.

Однако и с извозчиками, и с разносчиками, и вообще со встречавшимися на ее пути людьми юродивая вела себя крайне разборчиво. Она почти безошибочно угадывала «доброго малого», или «бедняка несчастного», или «обидимого правды ради» — таковым помогала. «Пропойц» не любила, обходила стороной.

Ксения предвидела то, что и в голову не могло никому прийти. Были случаи, когда она миллионерам предсказывала скорую нищету, а нищим — счастье. Так, один крупный торговец Сытного рынка С-в рассказывал, что его дед был нищим, которому Ксения блаженная дала «царя на коне» и сказала:

— Далеко на нем ускачешь!

И дед вдруг сделался богачом…

С первых же лет скитальческой жизни блаженной Ксении люди убедились в том, что она обладает редким даром. Простой народ оценивал его утилитарно. Часто ее называли сумасшедшей, которая «сгубила себя», прокаженной, предсказательницей. И точно, жизнь убеждала в том, что она обладает способностью предсказывать будущее, угадывать судьбы людей, узнавать мысли человека, с которым беседовала, влиять на будущее и жизнь тех, с кем сталкивалась.

Много праздного люда поджидало ее на улицах, желая узнать о будущих несчастьях или внезапной удаче. Но своим даром блаженная пользовалась редко и неохотно. Она не была гадалкой и прорицательницей. Пророчества она произносила только ради действительной пользы людей — по внушению от Бога, а не ради славы человеческой. Дурное она всегда предсказывала намеками, чтобы не смутить человека до помрачения рассудка. Сохранилась память о подобных случаях. Однажды блаженная Ксения встретила на улице одну женщину, свою знакомую, остановила ее и, подавая медный пятак с изображением всадника, сказала:

— Возьми пятак, тут царь на коне; потухнет…

Женщина в недоумении взяла пятак, не понимая, что бы это значило, — слова казались странными. Ксения исчезла, а женщина пошла домой. Едва она повернула на свою улицу, издалека заметила, что загорелся ее дом. Не успела она, однако, до него добежать, как пламя погасили. Вот и прояснились слова: «Возьми пятак, потухнет». Блаженная Ксения предвидела возникновение пожара и своей молитвой предотвратила распространение огня.

О жизни блаженной Ксении невозможно рассказать по порядку и обстоятельно. Многие ее духовные подвиги известны, но, надо думать, большая их часть осталась неведомой миру. В одиночестве совершала она свой жизненный путь, а он был очень длинным. Не было около нее человека, который записал бы в назидание потомству историю ее странствования. Но не столь важны для нас житейские подробности судьбы Ксении Петербургской.

Самое главное, что «несчастной сумасшедшей» удалось исправить всего за полвека нравственность огромного района северной русской столицы. Мы уже упоминали о добрых нравах ставшего с помощью Ксении Сытным рынка. Прибавим к этому, что, по воспоминаниям современников, во время пребывания блаженной на Петербургской стороне эта часть славилась нравственностью жителей и заселялась бедняками, которым легче жилось «около Ксении». Около нее образовался целый кружок друзей, то есть последователей, старавшихся по возможности подражать святой. Было «почти сто» ближайших подруг Ксении, подобно ей посвятивших жизнь подвигам человеколюбия. Сама блаженная утерла слезы тысяч страдающих, обеспечила им нравственную поддержку, утешение, чудесным образом упрочила их материальное благосостояние.

Молва о строгой подвижнической жизни блаженной Ксении, о ее доброте, кротости, смирении, полной нестяжательности, о постоянных ночных молитвах в поле, о безупречной христианской жизни, самопожертвовании, доходящем до крайних пределов, о ее чудесном даре прозорливости широко разнеслась по всему Петербургу. Все стали смотреть на нее как на великую подвижницу, многие начали не только жалеть, но и глубоко уважать и почитать ее, умиляться истинно подвижнической жизнью.

Вот почему и купцы, и мещане, и чиновники, и беднота Петербургской стороны были душевно рады принять блаженную у себя в доме, поскольку в том доме или семье, где побывала Ксения, водворялся благодатный мир, семейное счастье. Матери уже знали, что, если блаженная приласкает или покачает в люльке больного ребенка, тот непременно выздоровеет. Завидя где-нибудь в переулке Ксению, они спешили к ней со своими детьми и просили благословить или приласкать их, зная, что тот ребенок, который удостоился ласки или благословения юродивой, которого она просто погладила по головке, непременно будет здоров и счастлив.

Сделать других счастливыми под силу только тому человеку, который сам истинно счастлив. Трудно поверить, но таковой была земная страдалица блаженная Ксения, которая почти весь свой век провела без собственного угла, домашнего тепла и уюта, без обычных человеческих радостей.

— Я так счастлива, как только можно быть счастливой, — говорила она, когда окружающие пожимали плечами, удивляясь ей, или смеялись над ней. Когда же юродивой предлагали поселиться в богатом купеческом доме и стать в нем хозяйкой,

Ксения отвечала: — Зачем мне без нужды страдать?

Почему же именно в тяжелых страданиях обрела Ксения истинное счастье? Во всяком случае это произошло не из-за недостатка ума. Наоборот, сохранились предания, что Ксения была женщиной выдающегося ума, железного характера и твердой воли. Жизненные обстоятельства, совокупность душевных талантов, происхождение, воспитание, искренняя и сильная вера привели к тому, что Ксения в течение сорока пяти лет юродствовала во Христе. Для выявления ее выдающихся способностей юродство было единственной формой служения общественному благу. Никто из людей не мог ей помешать исполнить все заповеди Христовы, главные из которых состоят в любви к Богу и в любви к ближним. Она проповедовала самой жизнью, потому что всю жизнь свою посвятила людям, совершенно забыв о себе. Блаженная Ксения была добрым гением заблудших и грозным судией бессердечных, строгим карателем дурных поступков и покровительницей ростков всего доброго, что встречала в людях.

Образ жизни блаженной Ксении — постоянное странничество. Лицо ее, хоть и сильно изможденное, превратилось в лик. Кажется, сама доброта и кротость были запечатлены на нем. Чувствовалось, что душа ее далека от мира, что хотя тело ее еще на земле, но духом своим она находится совсем в другом месте.

Многие случаи, совершившиеся по пророчествам блаженной Ксении с обретшими счастье супругами, подали повод к прославлению дара юродивой быть особой покровительницей вступающих в брак благочестивых жениха и невесты. Почитавшие Ксению родители считали особой милостью Божией, если блаженная посещала дом, в котором находилась девица-невеста. В таком случае ей находился достойный жених. Интересно, что в часовне над могилой Ксении по стенам установлены иконы, пожертвованные разными лицами в знак особого покровительства над ними блаженной, и некоторые из икон — с венчальными свечами…

Дар прозорливости блаженной Ксении особенно распространялся на устроение быта христиан, сохранение их семейств и имущества. Известен случай, когда Ксения помогла на далеком расстоянии. Дело было так. К одной помещице в Псковской губернии приехала близкая родственница, жившая в Петербурге и многое слышавшая о блаженной. Вечером гостья долго рассказывала о Ксении, и хозяйка перед сном помолилась о ней. И вот во сне помещица увидела, что блаженная Ксения ходит вокруг дома и поливает водой дрова. На другой день в двадцати саженях (около 15 метров) от дома загорелся сарай, в котором было четыре тысячи пудов сена. Дом не пострадал…

В сочельник праздника Рождества Христова в 1761 году блаженная Ксения целый день суетливо бегала по улицам Петербургской стороны и всюду громко кричала:

— Пеките блины, пеките блины, скоро вся Россия будет печь блины!

Никто не мог понять, что означали эти слова, хотя прозорливость ее была многим известна: следовало ждать какого-то несчастья. Действительно, 25 декабря по Петербургу разнеслась страшная весть: неожиданно скончалась императрица Елизавета Петровна.

Воцарение «дщери Петра» двадцать лет назад было встречено необычайным воодушевлением. Русское общество возлагало большие надежды на дочь Петра I и Екатерины I. Царствование предыдущей императрицы Анны Иоанновны, омраченное владычеством немца Бирона, угнетавшее все русское и печально прославленное деятельностью Тайной канцелярии, являлось одной из самых мрачных эпох в истории России. После владычества немцев при дворе Елизаветы Петровны предпочтение получили русские люди.

В отличие от своего отца Елизавета Петровна очень любила разных «божьих людей», охотно заводила с ними знакомства. Например, в Москве в старинном приходе во имя Николы Явленного на Арбате похоронен в самой церкви юродивый Василий-болящий. Известно, что у Василия при его жизни часто бывала императрица Елизавета Петровна.

Многое сделала императрица для православной веры, потому святая Ксения и горевала о смерти «дщери Петра». Русская Церковь при Елизавете Петровне не была «смущаема» никакими инославными влияниями и процессами над русскими архиереями, во множестве кончавшими свои дни в «каменных гробах» темниц и заточений при Анне Иоанновне. При Елизавете Петровне оставшиеся при дворе протестанты не смели выступать против православия, тогда как в период царствования Анны Иоанновны они делали это не обинуясь. Елизавета Петровна обеспечила преимущество принимающим православие: освобождение от суда и наказания за незначительные преступления, повышение в чинах служащих. При Елизавете Петровне некоторые остзейские (немецкие) дворянские фамилии приняли православие.

Истинно православную царицу, еще не старую, потеряла Россия в 1761 году. И все произошло по слову прозорливой блаженной Ксении: страна сорок дней пекла блины за упокой души Елизаветы Петровны. С нею заканчивалась эпоха «древлего благочестия», почитания заветов дедов и отцов. Начиналась эпоха Просвещения, эпоха Екатерины Великой, дружившей с философом Вольтером и другими модными руководителями вольнодумной мысли, которые проповедовали «естественную религию» — рационализм, поклоняющийся исключительно человеческому разуму. Рационализм XVIII века очень скоро привел к атеизму, к полному безбожию. Семена дали обильные всходы в XX веке. Верно, и эти всходы прозревала блаженная Ксения, оттого так оплакивала императрицу Елизавету, «дщерь Петра».

В конце весны 1764 года блаженная Ксения стала ежедневно плакать, порой слезы ее не высыхали целый день. Люди жалели юродивую, думая, что ее кто-то сильно обидел, спрашивали:

— Что ты, Андрей Федорович, плачешь? Не обидел ли тебя кто-нибудь? Скажи…

— Там кровь, кровь, кровь! — отвечала она. — Там реки налились кровью, там каналы кровавые, там кровь, кровь… — не унималась Ксения, и еще горше становились ее слезы.

Никто не мог понять, что произошло со спокойной и благодушной блаженной, непонятны были и странные слова ее, и рыдания, и скорбный вид. Некоторые соблазнились, предполагая, что оплакивает блаженная свою загубленную во цвете лет жизнь…

Разъяснилось все несколько недель спустя, когда по Петербургу разнеслась молва о страдальческой кончине Иоанна VI Антоновича, законного наследника русского престола, который из двадцати четырех лет своей жизни двадцать два года провел в заточении. Потому так скорбела блаженная, прозревая смерть юного непризнанного императора-страдальца[2].

В конце XVIII века на Смоленском кладбище, где суждено было быть похороненной Ксении Петербургской, стала возводиться каменная церковь во имя Смоленской иконы Божией Матери. Особое место в истории храма занимает предание об участии в его создании блаженной, которая по ночам тайно носила кирпичи на строительные леса. Она очень беспокоилась, чтобы фундамент прочно и хорошо укладывали.

— Много ему придется вынести, но устоит, ничего, — приговаривала Ксения.

В 1824 году в Петербурге было сильное наводнение. 7 ноября вода со страшной силой хлынула на кладбище и поднялась над ним на десять футов. Все заборы были свалены, мосты и мостки уничтожены, кресты с могил унесены на Выборгскую сторону. Этими крестами в морском госпитале всю зиму топили печи. Большая часть памятников упала, надгробные плиты сдвинулись с мест, деревья были вырваны с корнем. После наводнения все Смоленское кладбище представляло картину полного разрушения. Утонуло много людей. Но Смоленская церковь устояла под натиском стихии. Вот тогда и вспомнили о словах блаженной Ксении, просившей укреплять фундамент…

12 ноября император Александр I, осматривая следы разрушений, посетил и Смоленскую церковь, не поврежденную стихией, а теперь уставленную гробами с телами погибших. Потом сам утешал родственников погибших и богаделок, потерявших свою богадельню. Александр I распорядился всем им выдать теплые вещи и три месяца кормить.

Как же уцелела могила блаженной Ксении в это страшное наводнение?

Массовое посещение могилы Ксении Петербургской началось в 20-х годах XIX столетия. Толпы народа разбирали по щепоткам могильный холм, потому что признавали землю с могилы блаженной чудодейственной, целебной. Много раз приходилось вновь насыпать холм, потом поставили плиту. Но и плиту разбили, а обломки разнесли по домам. Взамен почитатели оставляли деньги, продукты, и нищие пользовались приношениями (так и после своей смерти Ксения не оставляла самых обездоленных).

В конце концов могилу обнесли железной оградкой, а к оградке прикрепили кружку для сбора пожертвований. Быстро накопилась нужная сумма, чтобы поставить памятник на могиле. Появилась первая часовня из серого обтесанного известняка с желтой крышей и двумя окошками по бокам и желтой дверью посередине, над которой сделали надпись: «Раба Божия Ксения».

На этой часовне впервые было начертано ставшее вечным обетование: «Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения своей души. Аминь». Благодаря именно этой первой часовне, построенной до страшного наводнения, и сохранилась могила Ксении Петербургской. В 1902 году была сооружена новая часовня, похожая на небольшую церковь, с мраморной гробницей (по проекту архитектора Славина).

Множество людей похоронено на Смоленском кладбище, получив последнее христианское напутствие — отпевание — в Смоленской церкви. Сколько рыданий слышали ее стены, сколько печальных вздохов вырвалось из самых глубин души, когда прощались с родными и близкими, сколько сожалений в надгробных речах о людях знаменитых, имена которых, казалось, не забудутся вовек…

Князья Долгоруковы, Гагарины, Голицыны, графы Толстые, Салтыковы, Татищевы, Ивелич, генерал Дубельт, министр внутренних дел при Николае I С. С. Ланской, президенты Академии наук, духовный композитор Бортнянский, писатели Тредиаковский, Княжнин, Бенедиктов, художник Левицкий, актеры-трагики Каратыгин и Асенкова — знаменитые деятели культуры, искусства, государства нашли свой последний приют на Смоленском кладбище. Но и к их могилам со временем зарастает тропа, разваливаются величественные памятники без усердия любящей руки, теряется и сам след могилы. Как сказано в эпитафии Асенковой:
Все было в ней: душа, талант и красота…
И скрылось все от нас, как светлая мечта.

Вот удел человека на земле…

И тем удивительней, что за два века, прошедшие со дня смерти блаженной Ксении, тропинка к ее могиле не только не заросла, но превратилась в настоящую дорогу жизни для страдающих, обездоленных, несчастных, отчаявшихся, заблудших, но по молитвам святой блаженной Ксении вновь оживших. Но даже если и нет пока веры к ней, а лишь последняя надежда, что «вдруг поможет», и в этом случае блаженная таинственным образом может воздвигнуть в душе веру.

К великому прискорбию всех ее почитателей, не сохранилось решительно никаких сведений о времени и месте, обстоятельствах смерти рабы Божией Ксении. Известно, что отпевали ее в храме Св. Апостола Матфея. Судя по всему, умерла Ксения в самом начале XIX века. На первой могильной плите была такая надпись: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. На сем месте положено тело рабы божией Ксении Григорьевны, жены придворного певчего, в ранге полковника, Андрея Федоровича. Осталась после мужа 26-ти лет, странствовала 45 лет, а всего жития 71 год. Звалась именем Андрей Федорович. Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения души своей. Аминь».

Блаженную Ксению люди запомнили преисполненной самопожертвования и бескорыстия, смирения и горячей любви к ближним. Ее почитали на протяжении XIX и XX веков. Огромное количество паломников посещало могилу блаженной на Смоленском кладбище в Петербурге. В день ее именин 24 января (6 февраля по н. ст.) у могилы собиралось около пяти тысяч человек и служилось до ста панихид. При этом люди передавали друг другу свидетельства о множестве чудес, совершенных блаженной.

Слух о множестве случаев молитвенного предстательства Божией Ксении широко разнесся не только по Петербургу, но и по всей Российской империи. На имя настоятеля Смоленского храма на Смоленском кладбище в Петербурге неиссякаемым потоком шли и шли письма с просьбой помолиться на могиле блаженной об избавлении от какого-то горя, непредвиденного несчастья, о выздоровлении родственников. Благо был уже изобретен телеграф. Из самых отдаленных уголков — из Сибири, с Кавказа, из Западного края, из внутренних губерний России — приходили срочные телеграммы, содержащие единственную просьбу: отслужить панихиду на могиле. До сих пор сохранились обстоятельные письма-благодарности, рассказывающие о произошедших изменениях.

Могила Ксении Петербургской не вскрывалась до революции и избегла кощунственного разорения в годы советской власти — что само по себе можно считать чудом!

О блаженной Ксении и в Ленинграде никогда не переставала передаваться из уст в уста молва, что она исцеляет, отводит беду, помогает найти выход в безвыходной ситуации. К ней всегда можно было прийти почти безнаказанно — к часовне на Смоленском кладбище — и тайно помолиться.

Память о блаженной в советские времена решили искоренить основательно. В 1957 году в часовне, где похоронена святая, собрались открыть сапожную мастерскую. Могилу Ксении замуровали, соорудили над ней постамент. На этом постаменте и работали мастера. Словно на трясине… Ни одного гвоздика не дала вбить им Христова угодница — все валилось из рук.

Тогда решили наладить производство статуй типа «Женщина с винтовкой», «Девушка с веслом». Опять — недоумение… Сколько раз, бывало, крепко-накрепко запрут мастера часовню-мастерскую, а утром приходят — статуи вдребезги! Настоящая хозяйка никогда не покидала своего дома и творила такие «чудеса».

Многие из верующих искренне считают, что часовню «спас» от окончательного закрытия ЖЕ — что хуже — от сноса А. Н. Косыгин. На Смоленском кладбище похоронены его родители, он часто навещал их, и потому место это было под особым покровительством властей.

Тысячи людей, верных и верующих, восстановили историческую справедливость в отношении подвижнической жизни Христа ради юродивой Ксении Петербургской. Она вернулась к людям, когда на Поместном соборе Русской православной церкви в 1988 году состоялась канонизация блаженной Ксении, она была причислена к лику святых.

Множество рассказов о чудесной помощи блаженной Ксении тем, кто любит и почитает ее, передавалось из уст в уста и после кончины юродивой. Так, говорили, будто бы она являлась после своей смерти и в великокняжеском дворце. Однажды заболел наследник-цесаревич Александр Александрович, будущий император Александр III. Жизнь его находилась в серьезной опасности. За ним ухаживала его супруга — дочь датского короля, принявшая при переходе в православие имя Мария Феодоровна.

Как-то раз в коридоре ее остановил человек, исполнявший обязанности истопника в их покоях, и попросил у нее разрешения дать совет больному цесаревичу. Получив разрешение, он рассказал, что и сам некогда был сильно болен и получил исцеление, когда ему принесли песку с могилы рабы Божией Ксении. И тут же передал часть этого песка с просьбой положить его под подушку больного, которого все, кто его знал, очень любили за доступность и доброту.

Супруга исполнила просьбу доброжелательного слуги. Ночью, сидя у постели больного мужа, она забылась, и ей было видение.

Перед ней, как живая, стояла старая незнакомая женщина странного вида в характерном наряде. Женщина сказала:

— Твой муж выздоровеет. Тот ребенок, которого ты теперь носишь в себе, будет девочка. Назовите ее моим именем — Ксения. Она будет хранить вашу семью от всяких бед.

Когда Мария Феодоровна пришла в себя, женщины уже не было.

Все, что предсказала явившаяся в видении с утешением и доброй вестью блаженная Ксения страдавшей жене, исполнилось с буквальной точностью. Могучий организм царственного больного переборол тяжелый недуг. У супругов родился четвертый ребенок, первая девочка в семье, которую назвали Ксенией. Это была сестра последнего русского императора Николая II. Великая княжна Ксения прожила долгую жизнь: родившись в 1875 году, умерла в 1960-м. Впоследствии она вышла замуж за великого князя Александра Михайловича, внука императора Николая I Павловича.

Примечательно, что через несколько месяцев после свадьбы великой княжны Ксении на семью обрушилось страшное горе. Отец ее, император Александр III, исцеленный некогда по предсказанию блаженной Ксении, заболел и скончался в возрасте сорока девяти лет в полном расцвете лет и, казалось, богатырских сил. Это произошло в 1894 году.

Царица Мария Феодоровна, поминая явленную некогда помощь, ежегодно приезжала на могилу блаженной и совершала по ней панихиду. 1919 год стал поворотным в. жизни вдовствующей царицы и великой княжны Ксении, когда они навсегда покинули пределы России на борту британского крейсера «Марлборо», присланного сестрой Марии Феодоровны английской королевой Александрой. Благочестивая царица-мать вместе с дочерью Ксенией Александровной, ее мужем и семью детьми умерли своей смертью. Но два брата Ксении были расстреляны большевиками: император Николай II Александрович и великий князь Михаил Александрович.

Список чудесных исцелений, предвидений, отложения несчастий по молитвам рабы Божией Ксении поистине необъятен. Обратим внимание на то, что почти все подобные истории свидетельствуют об одном: помощь пришла после отслуженной панихиды по блаженной. Отчего так?

Православная Церковь учит, что все верующие в Господа Иисуса Христа — и живущие, и умершие — составляют между собой одно общество, одну огромную семью. И как в семье близкие и любящие родные во всем помогают друг другу, так и христиане — братья во Христе — должны помогать друг другу: живые умершим, умершие живым. Живущие должны помогать всем усопшим своей молитвой. Для этого служатся панихиды, когда молятся о прощении грехов усопших и упокоении их «в месте светлем, в месте злачне, месте покойне, идеже вси праведнии пребывают» (злачное место в данном случае означает место, изобилующее злаками, место приятное). И чем горячее наша молитва, тем действеннее она пред Богом, тем сильнее облегчает она загробную участь дорогих нам усопших.

…Удивительные откровенные рассказы людей, испытавших на себе явное покровительство блаженной Ксении, неисчерпаемы. Их за двести лет, прошедших со времени ее смерти, накопилось немало. Но смысл рассказов вполне ясен: кто обратится к ней за помощью, того она обязательно возьмет под свое покровительство. Так было при жизни блаженной, так есть и сейчас. И чем чудеснее это покровительство, тем, кажется, пристальнее становится интерес к ее личности.

Юродивые или скрывают свои подвиги от глаз людских, или ведут себя намеренно непонятно для окружающих, чтобы пророчества их доходили только до тех, кому они предназначены. Блаженная Ксения не является исключением. Пророческий дар юродивых действительно чудо, и порой думается, не сказка ли это. Но нет. Прозорливость блаженных есть результат их самоотверженности и вольного мученичества.

Чтобы глубже вникнуть в эту странную на первый взгляд зависимость, расскажем и о трех известных юродивых ради Христа женщинах. Их судьбы, разделенные пространством и временем, составляют некое преемство и единую суть. Первой из них назовем Пелагею Ивановну Серебренникову, которая родилась в 1809 году в Арзамасе в богатой купеческой семье. Еще с малых лет Пелагея, по рассказам ее матери, «сделалась точно глупенькой». Тем не менее в шестнадцать лет «дурочку» выдали замуж. После брака Пелагея с мужем и матерью поехала в Саровскую пустынь к знаменитому на всю Россию старцу Серафиму Саровскому. Он долго беседовал с Пелагеей наедине, а на прощание подарил свои четки и предрек ее матери и мужу: «Эта женщина будет великий светильник!»

Вскоре после встречи со Святым Серафимом Пелагея Ивановна стала юродивой, ушла из дома, оставив мужа и дочь (перед этим у нее умерли в малолетстве два сына), и стала ходить в Арзамасе от церкви к церкви. Все подаяние, которое из жалости давали ей люди, она раздавала нищим. Муж ловил ее, силой притаскивал домой, избивал и даже сажал на железную цепь с кольцом. Но несчастная не раз обрывала цепи и снова убегала из дома.

Подобно блаженной Ксении, Пелагея много раз предрекала людям их судьбы. Вторую половину жизни она по напутствию Серафима Саровского провела в Дивеевском монастыре, где поражала монахинь своими странностями. В трапезную она никогда не ходила, питалась только хлебом и водой. Босиком ходила летом и зимой, целыми днями перетаскивала кирпичи и камни с места на место, а потом обратно. Умерла Пелагея Ивановна в 1884 году и была с почестями похоронена у монастырского собора.

К Пелагее Ивановне часто приходили в монастырь другие юродивые. Была среди них и известная блаженная Паша Саровская, которая за год до кончины Пелагеи Ивановны решила остаться в Дивееве. Они постоянно беседовали, короткие, «блаженные» их диалоги были малопонятны окружающим, пока течение жизни не разъяснило их смысла.

Несомненно то, что Пелагея Ивановна в преддверии смерти поставила на свое место блаженную Пашу Саровскую с той же целью, с какой отец Серафим послал ее, Пелагею Ивановну, в Дивеево. Обе блаженные преемственно назначены были спасать души монашествующих обители и посещавших ее мирян от искушений и страстей, им ведомым по своему дару прозорливости.

Если блаженную Пелагею Ивановну сравнивали со святым старцем, называя ее «вторым Серафимом», то за вторым в Дивееве появился и «третий Серафим». Им стала юродивая Прасковья Ивановна, прозванная Пашей Саровской.

Случайно или нет, но внешней причиной вступления Паши Саровской на путь юродства послужило то же самое событие, что и блаженной Ксении Петербургской. Это была смерть любимого мужа.

Прасковья Ивановна, в миру — Ирина, родилась в селе Никольском Тамбовской губернии от крепостных крестьян господ Булыгиных. Произошло это на рубеже XVIII и XIX веков. Семнадцати лет против собственного желания Ирина была выдана замуж за местного крестьянина Федора. С сердечной болью повиновалась она воле барской и родительской, но, к счастью, Федор оказался человеком хорошим, и жили супруги согласно, любя друг друга. В такой спокойной семейной обстановке прошло пятнадцать лет жизни. Детей у супругов не было.

Но семью постигло тяжелое испытание. Господа Булыгины продали их в село Суркон, помещику немцу-лютеранину Шмидту, отличавшемуся суровостью и жестокостью. Переселение и в особенности жестокое обращение нового помещика сильно отразилось на здоровье мужа Ирины. Прожив на новом месте пять лет, он заболел чахоткой и умер. С тех пор беды не покидали ее. Суровые господа стали принуждать подневольную Ирину вновь выйти замуж. Но она наотрез отказалась: «Хоть убейте меня, но замуж больше не пойду!» Господа в конце концов, видя ее удивительное трудолюбие и честность, взяли Ирину в экономки.

Но прошло полтора года, и ее оклеветали. У Шмидтов пропали два холста. Господская прислуга, не любившая экономку за ее неподкупность и религиозность, указала на Ирину. Хозяева легко поверили клевете, призвали станового с солдатами на суд и расправу. Солдаты зверски ее избили, пробили ей голову и порвали уши. Страдалица, призывая в помощь Бога, мужественно перенесла эту пытку. Вскоре, однако, в реке были обнаружены холсты, украденные другой женщиной.

Несправедливость и бесчеловечная жестокость господ-«нехристей» нанесли душе Ирины глубокую рану и дали толчок к разрыву с суетным миром. Она отчаялась найти в нем справедливость и правду, которая, по ее твердому убеждению, была только у Бога Всемогущего.

Ирина тайно ушла в Киев на богомолье. В Киевской лавре, в ее угрюмых пещерах, при нетленных мощах святых подвижников, Ирина немного успокоилась…

Прошло еще полтора года, и снова настиг ее господский гнев. Хозяева, непрестанно разыскивая смелую беглянку, напали на ее след. В Киеве ее схватили и препроводили этапом к помещикам. Они, чувствуя свою вину, простили Ирину, сделали ее огородницей, и более года она прослужила им верой и правдой.

Но возвратилась Ирина из Киева не такой, какой была раньше. Она изменилась в результате перенесенных страданий, а главное — после общения с духоносными старцами лавры. В сердце ее жил теперь один Бог, от людей более она ничего хорошего не ждала. Ирина бесповоротно решилась оставить мир и тех жестоких людей, с которыми ей пришлось столкнуться. Снова тайно оставила она господ и ушла в Киев, где постриглась в монахини, получив имя Параскевы. Но из-за преследований со стороны бывших хозяев она оказалась под арестом, пять лет странствовала по селам. А затем она поселилась в Саровском лесу, отчего и была прозвана Пашей Саровской. В лесу Паша прожила почти тридцать лет, время от времени наведываясь в Саровский и Дивеевский монастыри, находившиеся неподалеку. Полученные от людей милости ради деньги она, как и многие другие юродивые, раздавала неимущим. Не все этому верили, и как-то раз воры напали на Пашу, рассчитывая получить большое богатство. Не найдя ничего, злодеи избили юродивую до полусмерти. После страшного избиения она болела целый год. Монахини Диве-евской обители опасались за ее жизнь.

Но Паше Саровской суждено было прожить почти сто двадцать лет — и разве это не чудо при ее-то многотрудной жизни? Как уже было сказано, с 1883 года она окончательно поселилась в Дивеевском монастыре, где не переставала поражать сестер-монахинь и тех, кто посещал обитель, своими предсказаниями. Все они чудесным образом сбывались.

«Однажды в Дивеево (это было в 1903 году), — рассказывала келейница Серафима, — пожаловали государь с государыней. Наша блаженная-то встретила их по-умному: нарядилась во все чистое, а когда они вошли к нам вдвоем — встала, низенько поклонилась, а затем взглянула на царицу да и говорит ей: «Я знаю, зачем ты пришла: мальчишка тебе нужен — будет!» Я затем вышла, а они втроем остались и два часа беседовали…»

Прозорливость блаженной Паши Саровской оказалась воистину пророческой в отношении русской императорской династии, последнего царя Николая II и судеб России.

Встречу блаженной Паши с царем и царицей описывали многие, например протоиерей Стефан Ляшевский, духовный сын митрополита Серафима Чичагова, причисленного в 1997 году к лику святых православной Церкви. «…Государь был осведомлен не только о Дивееве, но и о Паше Саровской. Он со всеми великими князьями и тремя митрополитами проследовали из Сарова в Дивеево. В экипаже они все подъехали к келье блаженной Паши…

Параскева Ивановна сидела, как почти всегда, на кровати, смотрела на государя, а потом сказала: «Пусть только царь с царицей останутся»… Все вышли и сели в экипажи, ожидая выхода их величеств. Матушка-игуменья выходила из кельи последняя, но послушница оставалась. И вдруг игуменья слышит, как Параскева Ивановна, обращаясь к царствующим особам, сказала: «Садитесь». Государь оглянулся и, увидев, что сесть негде, смутился, а блаженная говорит им: «Садитесь на пол».

Она предсказала им все, что потом исполнилось, то есть гибель России, династии, разгром Церкви и море крови. Беседа продолжалась очень долго. Их величества ужасались. Государыня была близка к обмороку, наконец она сказала: «Я вам не верю, этого не может быть!» Это было за год до рождения наследника, и они очень хотели его иметь. Параскева Ивановна взяла с кровати кусок красной материи и говорит: «Это твоему сынишке на штанишки, и, когда он родится, тогда поверишь тому, о чем я говорила вам!»

В 1903 году блаженная предсказала появление на свет цесаревича Алексия, но не на радость, а на скорбь должен был родиться этот царственный мученик. В последние дни жизни Паша Саровская предсказывала надвигающуюся грозу на Россию. Портрет царя, царицы и царской семьи она ставила в передний угол с иконами и молилась на ник, взывая: «Святые царственные мученики, молите Бога о нас!»

Блаженная умерла в августе 1915 года и перед смертью все клала земные поклоны перед портретом Николая II. Когда она уже не могла это делать, то ее опускали и поднимали келейницы…

Незадолго до своей смерти Прасковья Ивановна сняла портрет Николая II и поцеловала в ножки со словами:

— Миленький уже при конце…

После смерти Серафимы у блаженной была новая келейница Евдокия Ивановна. Она рассказывала о визитах великих князей, что не успевал один уехать, другой приезжал. По словам той же Евдокии Ивановны, блаженная сказала, чтобы передали царю: «Государь, сойди с престола сам».

Паша Саровская за несколько месяцев предсказала начало Первой мировой войны своими иносказательными словами и действиями. Ночами она вставала и говорила: «Солдатики на войну пошли. Маршевали хорошо», а после этих слов горько плакала. Когда ее спрашивали о причине этого плача, она отвечала: «Как не плакать, ведь солдатики горькие, а люди те все горстями лук едят».

С начала войны блаженная усиленно постилась и молилась. Она до того исхудала, что трудно было ее узнать, была словно живой скелет. На вопрос, что предстоит в этой войне, отвечала: «Бог нас любит и не оставит. Это дело не мое, есть Бог на небесах, а мое мочки две или три», келейным своим говорила: «Вы бы хоть один пруточек связали». Всех она просила молиться об успехе наших дел на войне.

Игумен Серафим (Кузнецов) вспоминал: «В 1915 году, в августе, я приезжал с фронта в Москву, а затем в Саров и Дивеево. Помню, как я служил Литургию в праздник Успения Божией Матери в Дивееве, а затем прямо из церкви зашел к старице Прасковье Ивановне, пробыв у нее больше часа, внимательно слушая ее грядущие грозные предсказания, хотя выражаемые притчами, но все мы с ее келейницами хорошо понимали и расшифровывали неясное.

Многое она мне тогда открыла, которое я понимал не так, как нужно было понимать в совершающихся мировых событиях. Она мне еще тогда сказала, что войну затеяли наши враги с целью свергнуть царя и разорвать Россию на части. За кого сражались и на кого надеялись, те нам изменят и будут радоваться нашему горю, но радость их будет недолго, ибо у самих будет то же горе…»

Возвращаясь к военным действиям Первой мировой войны, приведем несколько фактов прозорливости блаженной Паши. Перед взятием Львова она встала ночью на молитву, а потом сказала: «Государь, садись за стол, станови самовар, пей чай и садись обедать». Эти слова означали победу. Когда была назначена эвакуация Флорищевой пустыни под Киевом, оттуда пришло письмо от монахини с вопросом к блаженной, нужно ли уезжать. Ответ был такой: «Сядь да кушай!» — то есть Паша Саровская предсказала, что никакой опасности нет.

Прозорливость блаженной Паши Саровской охватывала и будущее целого государства, и будущее каждого человека, чему свидетельством множество рассказов. Скончалась блаженная в сентябре 1915 года.

Были юродивые и в XX столетии, есть они и в наши дни. Образ жизни современных юродивых мало чем отличается от существования их духовных прародителей. В 1988 году умерла монахиня Али-пия (в миру Агафья Тихоновна Авдеева), которая была незримыми узами связана с Серафимом Саровским и — вольно или невольно — существенно дополнила одно из его важнейших пророчеств о конце света. Блаженная Алипия прожила сто лет. Еще в молодые годы она, судя по всему, получила благословение на подвиг юродства и отправилась странствовать по России. Ночевала где придется, заходила во все монастыри, великим старцам кланялась, у всех святынь России грехи замаливала.

Алипия прославилась чудесными исцелениями и предсказаниями. Уже в наши дни предрекла она и Чернобыльскую катастрофу. Перед самой аварией матушка Алипия несколько дней кричала: «Отец, не надо огонь, Отец, зачем огонь? Тушите ради животных, ради малых детей!» Поливала водичкой все вокруг: «Девки, земля горит!» Падала на запад и молилась: «Матерь Божия, избавь нас от огня». За два месяца до Чернобыля блаженную видели идущей по Крещатику, хотя никогда в жизни она не выходила из Голосеевского леса с тех пор, как поселилась там…

За Ксенией Петербургской явился на земле великий прозорливец и чудотворец земли русской Серафим Саровский, который благословил на подвиги.
Отзывов: 0