1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
http://mirtajn.com/
  • На Главную
  • Контакты
  • Карта сайта
Баннер 468x60px
Приветствуем вас на нашем сайте МирТайн.com, здесь вы найдете множество интересных статей про Загадки Истории, НЛО фото и видео материалы, загадочные, непознанные существа, гипотезы и факты существования пришельцев, Древних Цивилизаций, секретные материалы древности и много другого. МирТайн.com - правду не скрыть!

Партнеры

Голосование

 
  Что нас ждет после смерти?
 
Новая человеческая жизнь
Загробная жизнь (рай\ад)
Жизнь любого из живых существ на Земле
Жизнь любого объекта (и не только живого) на Земле
Жизнь любого из живых существ во вселенной
Жизнь любого объекта (и не только живого) во вселенной
Ничего

Интересное

Показать все

Пришельцы и НЛО

НЛО в горящих небесах НЛО в горящих небесах И как раз коллективный, неличностный характер науки, та ее особенность, что процедуры познания, складывавшиеся столетиями, стоят выше любого индивидуального мнения, даже самого авторитетного, служат
Круглое электричество Круглое электричество Я никогда не видел шаровой молнии и не испытываю желания ее увидеть – по крайней мере, вблизи. Однако, имея в виду этот пример трюков, на которые способны силы природы, было бы крайне неразумно
Кто вы, земные пришельцы? Молнии-призраки Кто вы, земные пришельцы? Молнии-призраки Приверженцы паранауки настойчиво повторяют, что, игнорируя загадки типа НЛО или ясновидения, наука тем самым изменяет своим основным принципам и пренебрегает своей главной обязанностью. Согласно
Показать все

Обо всем

Ирландия и Атлантида одно и то же? Ирландия и Атлантида одно и то же? Шведский учёный утверждает, что Ирландия - это та самая Атлантида
Люди проваливаются в параллельные миры Люди проваливаются в параллельные миры Хотя физиками теоретически доказана возможность существования параллельных миров, в реальности нам это трудно себе представить. Тем не менее, в последнее время появляется все больше рассказов людей,
Атлантида и есть Гиперборея Атлантида и есть Гиперборея Доктор философских наук, исследователь Русского Севера Валерий Дёмин всю жизнь собирал сведения о легендарной Гиперборее и искал остатки этой цивилизации.

Пророчества о России - Иоанн Кронштадтский

Пророки
Пророчества о России - Иоанн Кронштадтский Порой известность и слава приходят к пророкам лишь после смерти, но чаще они еще при земной жизни успевают познать почитание и людскую благодарность. К отцу Иоанну Кронштадтскому всероссийская слава пришла на склоне его дней.

В конце XIX столетия по Петербургу начала распространяться многоустая молва об исцелениях по молитвам протоиерея Андреевского собора в Кронштадте отца Иоанна Ильича Сергиева. Рассказывали случаи поразительные о выздоровлении совсем безнадежно больных, о прозорливых предсказаниях священника, который читал в душах людей, словно в открытой книге.

Разнообразные проявления удивительной силы духа кронштадтского батюшки были столь чудесны и многочисленны, что слава о нем очень быстро облетела всю Россию и перекинулась за ее пределы — в Европу, Америку и Азию.

Чехов после поездки на Сахалин писал: «В какой бы дом я ни заходил, я везде видел на стене портрет о. Иоанна Кронштадтского. Это был пастырь и великий молитвенник, на которого были с надеждой обращены взоры всего народа»…

Во время русско-японской войны 1904–1905 годов в Маньчжурии китайцы просили русских посылать святому бонзе Иоанну, как они называли отца Иоанна, телеграммы с просьбами помолиться об исцелении безнадежно больных соотечественников.

Каждый день отец Иоанн получал до тысячи писем и телеграмм со всех концов страны и из других стран с настоятельными просьбами помочь в горе, болезни, нужде, дать ответ на насущные жизненные вопросы. У батюшки был целый штат секретарей для ведения переписки.

Каждый день отец Иоанн, отслужив в Андреевском соборе раннюю обедню — с пяти часов он был уже на ногах, — перебирался через пролив в Петербург навещать больных, к которым был приглашен, или добрых знакомых, имеющих в нем нужду. Если жители Петербурга замечали батюшку в карете на улицах столицы, то за ним бежали, у дома, куда он входил, тотчас собиралась толпа. Люди бросались к нему, чтобы получить его благословение, совет или указание, рассказывали друг другу о достоверных многочисленных чудесах, совершенных батюшкой.

Вера в святость отца Иоанна была у народа беспредельна, примеров тому масса, но приведем случай, претендующий стать притчей. Однажды, когда батюшка подъезжал в пролетке к своему дому, какая-то старушка бросилась под лошадей, и пролетка ее переехала. Отец Иоанн в испуге подбежал к старушке. Та встала как ни в чем не бывало и сказала ему: «Я теперь буду здорова, ты меня переехал, и теперь мучительный ревматизм оставит меня».

Работоспособность батюшки не имела границ. Знавшие его недоумевали, когда он спит. Возвращаясь в Кронштадт к двенадцати часам ночи, он еще два часа ходил по двору, скрестив на груди руки и вперив взгляд в небо, молясь, потом шел домой, читал газеты и писал проповедь, а уже в пять часов утра снова был в соборе. Этот распорядок стал правилом жизни отца Иоанна.

«Самое здоровье его стоит в полной гармонии с его душевными способностями, — свидетельствовал знаменитый профессор нейрохирургии И. А. Сикорский, близко знавший кронштадтского батюшку, — несмотря на свои 63 года, он выглядит человеком, имеющим не более 45 лет: он постоянно бодр, свеж, неутомим. Недостаточный сон и крайнее напряжение сил, которого требует его сложная миссия, не только не оказывают вредного влияния на его здоровье, но, по-видимому, только укрепляют и закаляют его на новые подвиги. На лице о. Иоанна и во всем внешнем виде его отпечатлены необыкновенная доброта, кротость, приветливость, и нам вполне понятно стремление масс видеть о. Иоанна, взглянуть на него. В этом стремлении, несомненно, сказывается потребность видеть этого исключительного, истинного человека — видеть и поучаться…»

Это подсознательное влечение к о. Иоанну простых людей было знамением грядущих трагических перемен, накануне которых люди инстинктивно ищут духовного спасения. Одновременно революционные идеи туманили мозги, распространялись повсеместно. Как никто другой, кронштадтский батюшка знал, к каким последствиям приведут подобные настроения в обществе. За много лет до Первой мировой войны он занес в свой дневник сведения об участниках войны и предсказал ее исход, военные неудачи царской России, революцию, бесчисленные ее жертвы, потоки крови, несчастье и горе всей России — ни победителей, ни побежденных…

Больше полувека произносил отец Иоанн свои пламенные проповеди, призывая народ русский к покаянию. Людей образованных и богатых он более всего обличал в праздности и непозволительной роскоши, в пристрастии к суетным удовольствиям и в немилосердии к бедным, «простой народ» — в пьянстве и сквернословии.

Пророческие слова святого Иоанна Кронштадтского о причинах русских бед, сказанные в конце XIX столетия, не потеряли своей актуальности и в конце XX века. Большевики снесли Андреевский собор в Кронштадте, желая уничтожить саму память о чудотворце и прозорливце, но остались его письмена, слова, воспоминания, продолжаются чудеса по его молитвам. Он современен и по сей день, его необыкновенная личность остается примером для подражания.

Отец Иоанн Кронштадтский священствовал 53 года, был митрофорным протоиереем и членом Святейшего синода, достигнув для лица белого духовенства самого высокого положения. Кроме того, он был обласкан царской фамилией, вхож к трем императорам: Александру II, Александру III и Николаю II, пожалован многими орденами, в том числе тремя звездами: Св. Анны, Св. Владимира и Св. Александра Невского.

Но по происхождению кронштадтский батюшка не принадлежал к сильным мира сего, а родиной его было местечко, которое прославилось только благодаря его заслугам.

Он родился в далекой Архангельской губернии в бедном селе Суре, расположенном на берегу живописной реки Пинеги, в пятистах верстах от Белого моря. В этом диком, суровом и малонаселенном краю в древние времена процветало русское монашество. Здесь, на Севере России, прославились своими духовными подвигами св. Трифон Печенгский, Зосима и Савватий Соловецкие, Герман Валаамский и Кирилл Белозерский. С течением времени стремление к подвижничеству стало ослабевать, охладело и усердие русского человека к святым обителям. Многие малые монастыри на Севере прекратили свое существование и превратились в приходские храмы с нетленно почивающими при них мощами угодников Божиих.

У бедных супругов Феодоры и Илии Сергиевых 19 октября 1829 года родился мальчик, на вид такой болезненный, что родители поспешили в тот же день окрестить его, дав имя Иоанн в честь св. Иоанна Рыльского, подвизавшегося на Балканах. Слабенький ребенок быстро окреп и стал здоровым.

В семинарии Иван Сергиев был старшим над архиерейскими певчими, самой некультурной, распущенной, пьяной частью бурсы. Выдержки требовалось много… А следовало запастись знаниями, хотя было еще неизвестно, как придется применить их. Кончил семинарию первым учеником. За блестящие успехи Иван Ильич Сергиев был принят на казенный счет в Санкт-Петербургскую духовную академию. Произошло это в 1851 году, и в том же году умер его еще не старый отец. Мать и сестры остались на попечении молодого студента.

Управление академии предложило Ивану Ильичу занять должность писаря в канцелярии за девять рублей в месяц. Весь свой скудный заработок он отсылал домой. Письмоводительское место дало кроме жалованья еще и уединение. У студента появилась «своя» комната — благо, которого были лишены остальные.

Студент Иван Сергиев очень любил гулять в академическом саду и там размышлять и молиться. Привычка совершать молитвы под открытым небом сохранилась у него на всю жизнь. Беседовал он и с товарищами на высокие темы, в частности, о привлекавшей его на старших курсах мечте стать миссионером в далеких странах, например в Китае.

На последнем курсе академии Иван Сергиев отказался от своей мечты стать православным миссионером среди язычников. Он понял, что в христианском просвещении сильно нуждается и его родной народ. Несколько раз студент Сергиев видел пророческий сон: отчетливо являлся незнакомый собор, в алтарь которого он, священник, входит северными и выходит южными вратами. Посетив в первый раз кронштадтский Андреевский собор, Иван Сергиев сразу узнал в нем храм, увиденный во сне.

И так случилось, что после окончания академии Ивану Ильичу Сергиеву предложили место священника в кронштадтском соборе св. апостола Андрея Первозванного.

Ключарь собора протоиерей Константин Не-свицкий по старости должен был уйти на покой, и, по обычаю того времени, наиболее желанным его заместителем мог бы стать человек, согласившийся жениться на его дочери. Иван Сергиев познакомился с Елизаветой Константиновной, сделал ей предложение и после окончания академии обвенчался с ней.

Брак этот был из ряда вон выходящим. Супруг, твердо решившись всем своим существом служить Богу и страждущему человечеству, уговорил супругу остаться девственниками. Молодая женщина не сразу согласилась всем сердцем принять на себя этот великий подвиг тайного девства. Она даже обращалась с жалобой к митрополиту Исидору, который вызвал отца Иоанна и с угрозами уговаривал его иметь общение с супругой. Но отец Иоанн не соглашался и в конце концов сказал: «В этом есть воля Божия, и вы ее узнаете». И как только он вышел от митрополита, владыка сразу же ослеп. Тогда он вернул отца Иоанна и стал просить прощения и исцеления и немедленно получил то и другое.

После этого случая митрополит вызвал Елизавету Константиновну и уговорил ее продолжать жить девственно. Молодая супруга до конца дней превратилась как бы по обету в сестру милосердия и в помощницу своему мужу.

12 ноября 1855 года в Санкт-Петербурге епископ Винницкий Христофор рукоположил Ивана Сергиева во священника. В течение 350 лет большинство мужчин из рода Сергиевых были священниками.

«С первых же дней своего высокого служения Церкви, — вспоминал отец Иоанн, — я поставил себе за правило: сколько возможно искренне относиться к своему делу, к пастырству и священнослужению, строго следить за собой, за своею внутренней жизнью. С этой целью я прежде всего принялся за чтение Священного Писания Ветхого и Нового Завета, извлекая из него назидательное для себя как человека, священника и члена общества. Потом я стал вести дневник, в котором я записывал свою борьбу с помыслами и страстями, свои покаянные чувства, свои тайные молитвы ко Господу, свои благодарные чувства о избавлении от искушений, скорбей и напастей».

Этот необыкновенный дневник при жизни отца Иоанна был издан под заглавием «Моя жизнь во Христе» и для ищущих веры и спасения стал истинной школой духовной жизни. Эта книга поддерживала дух семейства последнего русского императора Николая II в Екатеринбурге перед мученической кончиной.

Кронштадт, расположенный на острове Котлине в Финском заливе, был не только ключевой военно-морской крепостью, защищавшей вход в северную столицу, и базой Российского военного флота, но и местом административной ссылки из Петербурга нищих, бродяг и разного рода провинившихся и порочных людей, преимущественно из мещан. В Кронштадте их скопилось великое множество. Кроме того, здесь было много чернорабочего люда, работавшего в порту, так как в то время морские суда из-за мелководья не могли доходить до Петербурга и товары с них перегружались на мелкие суда, а иностранные суда нагружались русскими товарами.

Вся эта беднота ютилась на окраинах в жалких лачугах, а то и в землянках, шаталась по улицам, попрошайничала и пьянствовала. Сближение с этой средой у молодого священника началось преимущественно через детей.

В 1862 году в Кронштадте открылась классическая гимназия, законоучительская должность была предложена получившему широкую известность в городе священнику. Он с радостью взялся за преподавание — ему предоставлялись самые широкие возможности руководить детьми, влиять на их нравственность, воспитывать души.

У отца Иоанна был особый благодатный дар любви к детям. Эта любовь, как заветный ключ, открывала самые недоверчивые ребячьи сердца.

Он не ставил двоек, не резал на экзаменах, не задавал уроков, а вел в свои часы беседы с питомцами о предметах веры. Спрашивал обычно сначала тех, кто сам изъявлял желание отвечать.

Его уроки ожидались, как редкое, праздничное удовольствие. Слушали своего законоучителя затаив дыхание, следя за каждым взглядом его ясных голубых глаз. Случалось, директор говорил ему о каком-нибудь ленивом или дурном мальчике, просил обратить на него особое внимание. Но, придя в класс, батюшка не находил аттестованного «не-поддающегося» — настолько он оказывался при батюшке толковым и понятливым. Наказаний отец Иоанн даже в помыслах не держал, потому что и без них дела с учением шли прекрасно.

Превосходные качества человека всегда порождают завистников и недоброжелателей. Были они и у отца Иоанна. Его осуждали, например, за щедрую благотворительность. Известно, что за год кронштадтский батюшка раздавал до ста пятидесяти тысяч рублей. Рука его воистину никогда не оскудевала. Отца Иоанна обвиняли в том, что он раздает деньги без разбора, кому попало. Так казалось завистникам, поскольку они видели, как батюшка раздает деньги, не задумываясь и не расспрашивая, то одному, то другому… Но мало кто из злопыхателей мог уразуметь, что в действительности он давал именно тем, кто нуждался, а не тем, кто выпрашивал не на добро. Таково было свойство его прозорливости. И принимал деньги он не у всех.

По мере возрастания славы кронштадтского священника все больше и больше сердец разворачивалось к нему по всей стране, росло количество жертвователей, благодарных за молитвы и исцеления батюшки, за его духовные советы. По великому смирению праведника его даже не коснулась страсть к наживе и накопительству, к стяжанию денег. Как и прежде, он ложился спать без копейки в кармане, хотя на следующий день для поддержания только различных благотворительных учреждений ему требовалось более тысячи рублей. И не было случая, чтобы наступающий день обманул его. С раннего утра снова наполнялись — как в сказке — его карманы, а вместе с тем продолжали жить прежней жизнью все его благие учреждения.

По инициативе отца Иоанна в 1882 году в Кронштадте был построен и открыт «Дом трудолюбия», в котором безработные и нуждающиеся могли заработать себе на пропитание и получить ночлег. При «Доме трудолюбия» были отделения для детей, школа, столовая. Несмотря на создание «Дома трудолюбия» со всеми его отделениями, нищие, казалось, со всей страны в огромном количестве продолжали с утра поджидать отца Иоанна. В ожидании милостыни они выстраивались в одну, две и даже в три шеренги перед домом батюшки или перед кронштадтским собором. Эти шеренги получили прозвище «строй отца Иоанна». Поначалу он лично обходил свой «строй», в котором собиралось норой до тысячи человек, и раздавал по рублю на двадцать нищих. Позже это стали делать доверенные лица.

Еще большее восхищение и удивление вызывает церковное строительство отца Иоанна. Он сооружал храмы и целые монастыри на миллионные суммы. Тот самый Иоанновский монастырь, где по завещанию похоронен праведник, стоил около полутора миллионов рублей. Но, как всегда, начиналось строительство буквально с нескольких рублей. И только сила молитвы и любви основателя привлекала нужные капиталы.

Идея постройки Иоанновского монастыря в Санкт-Петербурге на речке Карповке появилась после того, как в 1900 году отец Иоанн отстроил в своем родном селе Суре Архангельской губернии Сурский женский монастырь.

В обширных архангельских лесах в изобилии встречались скиты раскольников-беспоповцев поморского типа. Счет им шел на сотни, а женских монастырей насчитывалось только два. Монастыри были необходимы в том краю для миссионерской деятельности и мирной борьбы с расколом. Отец Иоанн всегда выступал с обличением фанатиков, но без всякой тени личной вражды, причем даже оказывал нуждающимся раскольникам помощь.

Отец Иоанн начал с того, в чем более всего нуждалось православное население, — с постройки церкви. Отец Иоанн обратился к своим почитателям, и вскоре на руках у него оказалось 55 500 рублей. Помимо денежной помощи от жертвователей поступали иконы, хоругви, церковная утварь, облачения, богослужебные книги. В 1891 году храм был готов и 27 июня освящен.

Окончив первое святое дело, кронштадтский батюшка задумал осуществить и другое — основать на родине женскую обитель, которая могла бы стать приютом для вдов, сирот, престарелых и безродных девиц. В 1899 году было начато строительство, а через год к приезду на родину отца Иоанна уже возвели церковь и корпус для сестер.

Устроив Сурскую женскую общину, основатель решил упрочить ее существование. Для этого было задумано построить два подворья в Архангельске и Петербурге. Сурское подворье в Петербурге превратилось в Иоанновский женский монастырь, названный так в честь небесного покровителя отца Иоанна — св. Иоанна Рыльского.

17 декабря 1902 года состоялось торжественное освящение главного монастырского храма в честь св. Двенадцати Апостолов с приделами Казанский Божией Матери и св. Андрея Критского. К тому времени в монастыре уже жили монахини, большинство которых перешло из Сурской общины. В подвальном помещении храма находилась еще одна церковь, в честь пророка Илии и преподобной Феодоры, чьи имена носили родители отца Иоанна.

В январе 1909 года определением Святейшего синода Иоанновский монастырь получил статус первоклассного. Еще при жизни батюшки его молитвами и трудами монастырь стал вполне благоустроенным и находился на полном самообеспечении. В обители проживало более 350 насельниц. В монастыре работали золотошвейная и белошвейная мастерские, типография, большая иконописная мастерская, лазарет на десять коек, просфорня с двумя печами. Перед монастырем с восточной стороны был разбит небольшой сад, а с западной находился образцовый огород, с которого сестры ежегодно снимали богатый урожай, несмотря на его небольшие размеры.

Со дня основания монастыря пошел счет последним годам жизни великого праведника России, все сильней обличал он своих соотечественников в отходе от веры, все грозней были его пророчества о судьбах России. В эти беспокойные годы отец Иоанн очень любил бывать в своей тихой обители на берегу реки Карповки, здесь он отдыхал душой…

Когда наступила предреченная батюшкой Иоанном эпоха «нечестивых правителей», монастырские здания были отобраны властями, и в 1923 году монахинь выселили. В эти трудные годы монашескую общину по-прежнему возглавляла духовная дочь отца Иоанна игуменья Ангелина, руководившая сестрами до своей смерти в 1927 году. В четырехэтажном здании монастыря размещалось более двадцати организаций. Соседствовали театр и вычислительный центр, ДОСААФ и бомбоубежище, общежитие и райтрест столовых. Вся структура помещения была нарушена. В этом хаосе уже невозможно было почувствовать гармонию, в которой изначально возводился монастырь.

Почитаемая всей Россией усыпальница чудотворца была осквернена, мраморное надгробие уничтожено. Само имя Иоанна Кронштадтского находилось под запретом, на протяжении десятилетий любые сведения о нем в официальной печати сопровождались ярлыком «реакционер и черносотенец». Но и во времена самых лютых гонений на Церковь верующие помнили отца Иоанна: переписывались и собирались рассказы о его чудесах; к стенам бывшей обители приходили богомольцы и обращались с молитвами к святому праведному Иоанну Кронштадтскому. Над окном усыпальницы, расположенном в метре от тротуара, был начертан православный крест; его много раз смывали, и тогда кто-то сумел высечь крест в гранитном цоколе над окном. Под ним возжигали свечи и клали цветы. Благодарная любовь народа к праведнику никогда не иссякала и не была посрамлена.

В 1990 году отец Иоанн был причислен к лику святых Поместным собором Русской православной церкви. Трудами Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в бытность его митрополитом Санкт-Петербургским и Новгородским здание монастыря в 1989 году было возвращено Церкви, и в нем возобновилась монашеская жизнь, первые искры которой возжег святой Иоанн Кронштадтский.

Пророки, подобные отцу Иоанну, были всегда. Но никогда не переводились и лжепророки, призванные и посланные не от Бога, которые предсказывали по собственным измышлениям — ко вреду ближних, совращая их с пути праведного.

Служение истинного пророка состоит главным образом в назидании, увещевании и утешении. Именно с этой целью, а также для указания или предостережения пророк предсказывает будущие события. Авторитет истинного пророка всегда был безграничен, потому что он обладал особым духовным зрением — прозорливостью. Для него как бы раздвигаются границы пространства и времени, своим духовным взором он видит высший смысл событий не только настоящего, но и грядущего.

Такое высокое призвание не может быть не сопряжено с высочайшим нравственным уровнем, с чистотою сердца, с личной святостью. Святость жизни и требовалась от пророка с первых времен христианства, он должен был иметь «нрав Господень»…

Именно такой нрав отличал праведного Иоанна Кронштадтского. Он действительно назидал, увещевал, утешал, предостерегал и предсказывал будущее. Случаи его прозорливого вмешательства в судьбы людей столь же многочисленны, как и поразительные исцеления.

Заметим, что все попытки усомниться, пренебречь или посмеяться над прозорливостью кронштадтского батюшки заканчивались плачевно для одних и назидательно для других. Однажды во время путешествия отца Иоанна к себе на родину один сурский крестьянин подошел к нему и сказал: «Иван, дай 25 рублей, у меня кобыла больна лежит». Кронштадтский батюшка молча вынул деньги и дал ему. Лошадь у односельчанина была здорова, но захотелось ему покутить. Вернувшись домой, крестьянин с ужасом обнаружил, что кобыла его сдохла. Раскаялся крестьянин, плакал перед батюшкой, был прощен. Потом всем рассказывал этот случай, чтобы никто не смел и дерзать шутить с «Иваном».

Некто Н., прослышав о том, что отец Иоанн бесконечно щедр к нуждающимся, отправился к батюшке просить взаймы четыреста рублей якобы на лечение матери, которая на самом деле давно умерла. Отец Иоанн благословил Н., дал требуемую сумму и отпустил с миром. Получив деньги, Н. стал всем рассказывать со смехом, как ему удалось провести «прозорливца», сам же эти деньги прокутил. Прошло некоторое время, деньги понадобились вновь. Н., нисколько не смущаясь, снова отправился к батюшке просить денег, теперь уже на похороны матери. Отец Иоанн принял просителя чрезвычайно ласково, но денег не дал, сказав, что дает только на добрые дела, а не на кутежи, а людей, обманывающих его, даже не благословляет… Н. до того растерялся, смутился и усовестился, что разрыдался, упав к ногам священника. Батюшка поднял его, усадил рядом, обласкал, успокоил и, помолившись вместе с обманщиком, отпустил его домой — другим человеком.

Отца Иоанна высоко чтили не только православные русские люди и соотечественники духовного звания. Знаком высочайшего почтения был вызов отца Иоанна в Ливадию во время предсмертной болезни Александра III.

С именем этого императора связана не только увенчавшаяся успехами миротворческая внешняя и внутренняя политика российской державы, но и светлая страница истории православной Церкви. Велики были его заслуги в улучшении быта священства, в религиозном просвещении народа через возродившиеся церковно-приходские школы, которые стали открываться во многих местах. Их число в период царствования Александра возросло с четырех тысяч до тридцати одной тысячи. Церковноприходские школы были единственным источником просвещения для русского народа.

Александр III щедро жертвовал из личных средств на постройку новых и восстановление старых церквей, подавая пример благотворителям. За тринадцатилетнее царствование было возведено до пяти тысяч церквей — по одной на каждый день царствования.

Роковая болезнь обнаружилась и обострилась у императора за год до смерти. Врачи предписали ему изменить режим, но это было не в характере Александра III. Он по-прежнему очень много работал. В конце концов Александру III врачами было предписано ехать на остров Корфу в Ионическом архипелаге. Но мысль расстаться с Россией была тяжела для больного. 21 сентября 1894 года царская семья прибыла в Ливадию, а 5 октября по телеграфу на всю Россию разнеслось зловещее сообщение: «В состоянии здоровья Государя Императора замечается ухудшение: общая слабость и слабость сердца увеличиваются».

8 октября в Ливадию приехала греческая королева Ольга Константиновна и ее мать великая княгиня Александра Иосифовна, которая и привезла с собой кронштадтского пастыря. На военном корабле прибыли они в Ялту, и отец Иоанн сразу же отправился в малую церковь при дворце служить заздравную литургию. Весть о пребывании в Крыму отца Иоанна мгновенно распространилась по всей округе, и дом, где он жил, стал осаждать народ. Толпа начинала собираться с трех часов ночи и дежурила до шести, когда батюшка появлялся в подъезде. Первыми подходили к нему русские, последними — инородцы и смиренно преклоняли головы.

Здесь отец Иоанн исцелил парализованного татарина, которого привезли на арбе. После того как батюшка помолился с его женой, сказав ей: «Будем молиться вместе: ты молись по-своему; а я по-своему», татарин встал и сам пошел…

10 октября император встретился с отцом Иоанном. «Я был позван в 11 часов утра, — записал батюшка. — Идучи к Высокому Больному, я думал: как бы мне лучше, сердечнее приветствовать царя, тяжко больного? А незадолго пред этим я читал Послание св. апостола Павла к ученику его Тимофею, и в нем особенно мне показались пригодными в моем положении для первого привета царю слова, выражающие величие Господа — Царя царей, от Которого все цари получают свою державу и власть над народами. Я и запомнил эти слова. Вхожу в кабинет Его Величества. Государь встретил меня стоя, в шинели, хотя сильный отек в ногах не позволял ему стоять. Я приветствовал его… Затем он перешел в другую комнату, пригласил меня помолиться с ним и стал на колена. Я прочел три молитвы. Его Величество молился с чувством, склонив голову и углубившись в себя. Когда я кончил, он встал, поблагодарил меня и просил впредь молиться».

После этого посещения Александру III стало настолько лучше, что начали надеяться если не на полное выздоровление, то на улучшение, которое позволило бы больному прожить при строгом соблюдении советов врачей еще годы.

И все же могучий, почти двухметровый великан угасал «Я не считал свою миссию выполненной, доколе сам не причащу Высокого Больного…» — писал отец Иоанн. В день памяти о чудесном спасении императорской семьи, 17 октября, он причастил императора — второй раз за время болезни.

18 октября началось резкое ухудшение самочувствия, хотя государь не жаловался и не терял самообладания, зная, что умирает.

В роковой день 20 октября положение больного резко ухудшилось. Он пожелал встретиться с отцом Иоанном. «Я поспешил явиться, — записал батюшка, — тотчас по совершении литургии и оставался в Высочайшем присутствии до самой блаженной кончины Государя. По желанию Государыни Императрицы я прочитал молитву об исцелении болящего и помазал его елеем из лампады от чтимой чудотворной иконы, доставленной усердствующими чрез одного из ялтинских священников».

20 октября 1894 года в четыре часа пополудни на площади перед Малой церковью Ливадии протопресвитер Янышев прочитал Высочайший Манифест, в котором император Николай II возвестил народу своему о кончине царя Миротворца и о вступлении своем на прародительский престол. Потом он привел к присяге на служение новому государю России особ царской фамилии, чины двора и войска. Началась недолгая, двадцатидвухлетняя эпоха последнего российского императора Николая II, которого его отец Александр III в своих заветах предупреждал: «Помни, у России нет друзей. Нашей огромности боятся».

Многие политики и ученые прошлого и настоящего видели в самодержавии оплот единства и могущества России. Об этом писал и святой отец Иоанн Кронштадтский: «Да, чрез посредство державных лиц Господь блюдет благо царств земных и особенно благо мира Церкви Своей, не допуская безбожным учениям, ересям и расколам обуревать ее. И величайший злодей мира, который явится в последнее время, антихрист, не может появиться среди нас по причине самодержавной власти, сдерживающей бесчинное шатание и нелепое учение безбожников».

Множилось число внешних врагов самодержавной России, однако самый главный враг таился в душе народа. О нем пророчествовали все святые XIX века: преподобный Серафим Саровский, святители Филарет (Дроздов), Игнатий (Брянчанинов), Феофан (Затворник). Емко и образно сказал об этом замечательный русский писатель М. М. Пришвин. В своем дневнике (21 февраля 1918 г.) он пишет о расстреле 27 октября (3 ноября ст. ст., еще до октябрьского переворота) Московского Кремля. «В чем же оказалась наша самая большая беда? Конечно, в поругании святынь народных: не важно, что снаряд сделал дыру в Успенском соборе, — это легко заделать. А беда в том духе, который направил пушку на Успенский собор. Раз он посягнул на это, ему ничего не стоит посягнуть и на личность человеческую».

Десятью годами раньше отец Иоанн Кронштадтский писал: «А теперь исчезла правда, и повсюду неправда, и в печати, и в жизни… Чего ожидать впереди, если будет продолжаться такое безверие, такая испорченность нравов, такое безначалие? Снова ли приходить на землю Христу? Снова ли распинаться и умирать за нас? Нет, полно глумиться над Богом, полно попирать Его святые законы!»

Речь идет все о том же духе антихриста, который уже поразил русский народ, и наказание за это неминуемо приближалось в виде Октябрьской революции.

«Незадолго до блаженной кончины отца Иоанна он часто любил служить обедню в подворье Леушинского монастыря, — вспоминал И. К. Сурский. — Мы с женой постоянно посещали эти службы, и многократно отец Иоанн в проповедях своих грозно пророчествовал и громогласно взывал:

— Кайтесь, кайтесь, приближается ужасное время, столь ужасное, что вы и представить себе не можете!

Он не говорил, а кричал, поднимая руки кверху. Впечатление было потрясающее, ужас овладевал присутствующими, и в храме раздавались плач и рыдания. Мы с женой недоумевали, что же это будет: война, землетрясение, наводнение? Однако, по силе слов пророка, мы понимали, что будет много ужаснее, и высказывали предположение, что перевернется ось земная…

Теперь же все, конечно, понимают, про какое время говорил отец Иоанн».

Еще одно свидетельство от 1934 года белоэмигранта П. М.

«В 1900–1903 годах учился я в Ораниенбауме в Офицерской стрелковой школе, куда часто приезжал покойный протоиерей Иоанн Кронштадтский, который говорил, что уже близко время, что разделится народ на партии, восстанет брат на брата, сын на отца и отец на сына и прольется много крови на русской земле. Часть русского народа будет изгнана из пределов России, изгнанники вернутся в свои родные края, но не так скоро, своих мест не узнают и не будут знать, где их родные похоронены. Я покойному протоиерею не верил. Но теперь вспоминаю его слова».

Пророк никогда не запугивает народ. Указывая на грядущие бедствия, он взывает к совести всех и каждого и пробуждает в людях страх Божий, который есть начало покаяния.

И время появления пророков никогда не бывает случайным. Что касается праведного Иоанна Кронштадтского, то замечательно сказал современник батюшки протоиерей Павел Лахотский:

«В отце Иоанне была нужда именно в наше время. Неверие, кощунство, издевательство над всем святым, наглая ложь обрушились на Христа Бога и на Церковь. И вот как бы для того, чтобы подготовить верующий народ выдержать этот страшный натиск сил ада, Господь воздвиг отца Иоанна, чтобы он стал народной верой и народной совестью, собрал и сосредоточил в нем все лучшие черты православной народной души… По огромному влиянию, какое имел отец Иоанн на народ, можно решительно сказать, что весьма многие устояли в вере, не изменили ей потому, что заимствовали твердость веры от его силы; не отдали своего сердца врагам Христовым, потому что спасла их любовь к отцу Иоанну, в котором, видимо, жил Христос».

Возвращаясь к кончине Александра III, отметим, что «верующий народ» не разочаровался в своем пастыре-молитвеннике, осознавая, что чудо выздоровления императора не зависело, от воли отца Иоанна. Проявленное же царем внимание к батюшке стало сигналом для усиленного чествования и признания заслуг уже чтимого народом чудотворца. Удивительно, но образцовый пастырь, вполне достойный занимать кафедру патриарха, был до тех пор только служащим протоиереем при скромном провинциальном кронштадтском соборе. И лишь в год смерти Александра III, через сорок лет после принятия священства, отец Иоанн Ильич Сергиев стал настоятелем кронштадтского Андреевского собора. Но он остался так же кроток и смирен сердцем. И все так же не переводились люди, даже и из ближайшего окружения пастыря, которые не видели нового пророка в своем отечестве.

Безверие — вот одна из причин всех зол, которые привели образованных русских людей к шатанию умов и сердец, к гнетущему духовному кризису.

Отец Иоанн Кронштадтский всегда смотрел в самый корень происходящего, и во многом справедливы были его твердые слова посреди потерянного общественного равновесия.

«Отчего многие русские интеллигенты ненавидят Россию? И желают ей зла и злорадствуют о ее неудачах? Оттого, что они отвергли учение Матери своей Церкви».

«Только Царство Божие на земле обладает всегдашним миром и будет обладать до скончания века, а мир прелюбодейный и грешный, отступивший от Бога и Его праведных законов, мятется и будет до конца своего смущаться от своих заблуждений, от своих всезаразительных пагубных страстей, от бесчеловечных браней и внутренних крамол, от своего безумия. Дерево познается по плодам. Смотрите же на плоды нынешней цивилизации. Кому они приятны и полезны? Отчего гордые интеллигенты стремятся в опекуны народа, не понимая этого народа и его действительных нужд и не любя его? Оттого, что у всех оскудела вера в Бога…»

«По причине безбожия и нечестия многих русских, так называемых интеллигентов, сбившихся с пути, отпадших от веры и поносящих ее всячески, поправших все заповеди Евангелия и допускающих в жизни своей всякий разврат, — русское царство есть не Господне царство. И потому смотрите, что творится в нем: повсюду забастовки учащихся и рабочего — в разных учреждениях — люда; шум партий, имеющих целью ниспровергнуть настоящий, установленный Богом, монархический строй, повсюдное распространение дерзких, безумных прокламаций, неуважение к авторитету власти, Богом поставленной, ибо «нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены»[3]; дети и юноши вообразили сами себя начальниками и вершителями своей судьбы; браки потеряли для многих всякое значение, и разводы по прихоти умножились до бесконечности; многие дети покинуты на произвол судьбы неверными супругами; царствует какая-то бессмыслица и произвол. Это ли царство православное?

«Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет, и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит»[4], — говорит Господь. Если в России так пойдут дела дальше, и безбожники и анархисты-безумцы не будут подвержены праведной каре закона, и если Россия не очистится от многих плевел, то она опустеет, как древние царства и города, стертые правосудием Божиим с лица земли за свое безбожие и за свои беззакония (Вавилонское, Ассирийское, Египетское, Греческо-Македонское)».

Правда, не со всеми из приведенных слов отца Иоанна можно согласиться сегодня. Если значительная часть русской интеллигенции действительно, по сути дела, сомкнулась с разрушителями России задолго до Октябрьской революции, то другая часть осталась со страждущим народом, разделив с ним все беды и горести. Но можно понять и отца Иоанна, с болью предчувствовавшего надвигающуюся трагедию.

Начиная с русско-японской войны, тревога за Россию, которую отец Иоанн ощущал и прежде, например при распространении в обществе идей нигилизма, при частых покушениях на императора Александра II, во время русско-турецкой войны и особенно после злодейского убийства царя Освободителя, стала возрастать все сильней. Как русско-турецкую, так и русско-японскую войну отец Иоанн воспринимает как кару Божию.

«Еще только начинается война, а что будет впереди — одному Богу известно. Нужно для России немедленно покаяние всех сословий, исправление нравов, отрешение от безумного безбожия, смирение и благоговейное отношение к заповедям Божиим и тщательное исполнение их, милосердие и сострадание к обиженным и бедным. Нынешняя японская война вызвана тяжелыми грехами России…»

«Полтора года Россия ведет страшно кровопролитную и разорительную войну, и при всей изумительной доблести и храбрости наших войск мы еще не победили язычников, вероломно нападающих на нас. И не мы их, а они нас побеждают. Где обычная в прежние времена помощь Твоя, Господи? Ныне и Ты против нас. Ты оставил нас за беззакония наши…»

Русско-японская война окончилась унизительным Портсмутским миром. Многие патриоты спрашивали у батюшки, отчего неудачи. Он неизменно отвечал, что виноваты безверие и проповедь непротивление злу насилием. Следуя этой ереси, капитулировал Порт-Артур, а военные суда попали в позорный плен.

В эти тревожные месяцы отец Иоанн часто вспоминал благоверного князя Александра Невского с его знаменитым «Не в силе Бог, а в правде», победившего, казалось, непобедимых шведов. На Бога и святых Его и Заступницу Усердную Богоматерь прежде всего надеялся искуснейший Невский военачальник. Но потомки святого князя уже полагались не на Бога, лишь на свою военную силу.

Тщетны во многом были пламенные проповеди отца Иоанна. Неудачная русско-японская война стала толчком к первой русской революции — генеральной репетиции 1917 года. Россия сплошь запылала страшным революционным пожаром, «…где я только ни бываю, почти везде царят несогласие, раздор, неверие, ссоры или полный разлад, совсем нет прежней патриархальной жизни, нигде нет ничего отрадного, — по всему видно, что близок конец. Ужасно это тяжело», — сетовал в эти дни кронштадтский батюшка и, провидя своим прозорливым оком государственные катастрофы недалекого будущего, взывал:

«Держись же, Россия, твердо веры своей и Церкви, и Царя православного, если хочешь быть непоколебимою людьми неверия и безначалия и не хочешь лишиться царства и Царя православного. А если отпадешь от своей веры, как уже отпали от нее многие интеллигенты, то уже не будешь Россией или Русью Святой, а сбродом всяких иноверцев, стремящихся истребить друг друга. Помни слова Христа неверным иудеям: «Отнимется у вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его»[5].

Терроризм приобретал в России невиданный размах. Подобно Ф. М. Достоевскому, праведный Иоанн Кронштадтский в террористических актах видел проявления прямого беснования, страшную беду России. Уже в проповедях времен царствования Александра II он говорил, что из числа этих бесноватых нигилистов некоторые «бывают столь злы, что задаются целью ниспровергнуть престолы царей и землю обратить в ад, в место слез и стенаний… Бесы потопили свиное стадо. А что, если было бы дозволено поступать так с людьми? Свиней же допустил Господь погубить для того, чтобы показать лютость и свирепость их».

Должности министров и губернаторов, вообще начальнические посты и даже посты полицейских были в буквальном смысле голгофою, ибо по преимуществу сюда направляли свои бомбы и пули террористы. «Где наши беснующиеся? Они столько пролили крови за эти годы, разрывая людей бомбами на куски, вырывая у государства лучших людей, не жалея сотни жертв и неповинных детей ради своего адского замысла, уничтожая и себя самих, если это неизбежно, и кончая свою судьбу отвержением Креста Христова перед казнью. Кто не видел беснующихся в селах и деревнях и помещичьих усадьбах, когда они создавали потрясающие зрелища, сжигая вековые постройки, выкидывая имущество в окна опоенным крестьянам, истязая топором и вилами лошадей и животных, пьянствуя и веселясь на пожарищах и под конец оскверняя храмы? Не они ли вовлекли в беснование фабричную и деревенскую молодежь, которая продолжает наводить ужас на население поджогами, воровством, ночными разгулами, угрозами, местью, отвержением Бога, всего священного и дорогого русским людям?!»

Неустанно пророчествовал отец Иоанн:

«Если не будем неустанно вооружаться против живущих в нас страстей, то общее беззаконие вызовет гнев Божий, и Бог повелит грозному мечу своему посекать нас, повелит действовать смертоносным орудиям брани: из тысячи жерл полетит смерть на людей… Долго ли существовать этому миру грешному, этой земле, жилищу греха, обагренных кровью невинных жертв, этому скопищу всяких мерзостей? Не наступает ли уже время всемирного очищения огнем? Да, оно, конечно, уже близко…»

Такое духовное понимание земной истории позволяло отцу Иоанну становиться выше политических страстей и быть совершенно трезвым даже тогда, когда страсти, волновавшие русское общество, носили возвышенный характер. Во время войны с турками за освобождение славян он предостерегал с церковного амвона как против завоевательских настроений, так и против славянского шовинизма. Отец Иоанн не одобрял агрессивных военных союзов и утверждал, что «миролюбивая Россия никогда не устраивала таких воинственных народных соединений. Мы хотим только упрочить между собой мир, единодушие, свойственное братьям, сделать более общими интересы просвещения, наук и искусств.

Мы должны желать, чтобы племена и народы составляли единственное словесное стадо, единую истинную Церковь Христову».

17 апреля 1905 года был издан Высочайший Манифест о веротерпимости, а 17 октября — Манифест о гражданской свободе. К несчастью, русские люди уже настолько жили по своим прихотям, без страха Божия, что многие превратно поняли благодеяния, даруемые этими манифестами, думая, что дан сигнал к небывалой вседозволенности. Отец Иоанн конечно же не замедлил и высказаться, к чему ведет подобный образ мыслей, во многом смягчая свои пророчества жалостью и любовью к людям, которые не сознают своего отпадения от Божественных заповедей.

«Ни одна страна в мире никогда в таких широких размерах не испытывала такого огульного, всеобщего вреда от безвластия и неповиновения властям, не несла таких материальных, политических и нравственных убытков и застоя в торговле, промышленности и образовании, как Россия… Когда вследствие общего неповиновения властям и бездействия подчиненных членов общества, и при этом бездействии властей, деятельность прекращается, словно в органическом теле прекращается кровообращение, — тогда все в обществе замирает, падает, разрушается, общественная безопасность исчезает и члены общества идут одни против других, дозволяются полный разгул воровства, хищений, вражды, убийства. Так было на днях в России, когда всюду перестали работать учебные заведения, мастерские с рабочими, железные дороги, почты, телеграфы… Подлинно Россия пришла в состояние хаоса».

«Всеми теперь овладела горячка и жажда свободы. Но свобода большинством понимается неправильно, не по Божьему разуму, а по человеческому, слепому, понимается, как повод к угождению плоти, в которой не живет доброе. «Ибо все, что в мире, есть похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего»[6], она вражда против Бога.

Возьмем для примера свободу печати, представители которой в шутку или всерьез называют ее шестой великой державой… Всеми силами они добивались от правительства этой свободы и — добились! Но что же это за свобода? Свобода иных скорописцев писать и печатать все, что ни попало на глаза, что только пришло на ум, или то, чем бы можно напакостить ненавидимому человеку или обществу, и — свобода обливать литературной грязью свою же пишущую братию, братию добросовестную, верующую, разумную, искреннюю, патриотическую, — истинно соль, цвет литературы. Что же это за свобода? Это чернильный поход против истинной свободы, попытка уничтожить в печати все, что есть истинного, прекрасного, разумного, идеального, твердого в вере, политике, общежитии, в семье, в воспитании, в домашних и общественных работах, в государственном управлении; отвратительно читать в некоторых мелких газетах, а иногда и крупных, ругательные выходки против газет серьезных…

Возьмем еще свободу политическую. Печать дождалась от правительства и этой свободы. Что же вышло? Все газеты и журналы заговорили о политике — на сотни ладов, кто во что горазд и кто чем, каким складом мысли богат. Все высшие, даже иные и средние учебные заведения ринулись в политику, до понятия которой не доросли, и, задавшись политикой, забыли, что они воспитанники, забыли свои книги, свои специальности, критикуют и дразнят своих профессоров, потребовали себе автономии, как мужи зрелого возраста, устранили начальство и провозгласили безначалие. И в Государственную думу они залезть не прочь. А там что будут делать? Нетрудно догадаться… А что, если и простой народ от сохи и косы пойдет заниматься только политикой? Кто будет пахать и сеять?

А что такое свобода в вере, которая допущена даже правительством? Свобода исповедовать веру, какую кто хочет; при этом даже православным не возбраняется оставлять свою веру и идти хоть бы в магометанство и идолопоклонство; свобода в вере по-нынешнему допускает хулить всячески — кто только захочет — и свою веру православную, потому что исповедники других вер уважают и хвалят свою веру или иноверие. Писатели неблагонамеренные, по крещению православные, действительно свободно, без зазрения совести дурно отзываются о православной вере и о ее Церкви, о пастырстве ее… Это ли свобода, чтобы вконец убить веру и надежду народа? Грешили наши предки, но грех грехом называли, а нынешние либералы, согрешая, стараются грех оправдать, как бы законное дело. Грехи похоти плотской, по их учению, не только простые слабости человеческой природы, но и законы природы, ее требования. Находятся между ними такие, которые боготворят и самую страсть плотскую, как в древности поклонники Артемиды, устраивающие оргии с беззаконными смешениями. И вся эта мерзость печатается, и ее читают, и о ней рассуждают без омерзения, без отвращения, как будто о достойном внимания! Это ли свобода? Нет, это не свобода, а ужасное рабство греху и страстям, имеющее последствием страшную казнь Божию, истребление рода и муку вечную».

Иоанн Кронштадтский неоднократно упрекал царское правительство за то, что оно не принимает решительных и суровых мер к пресечению разного рода зла, влекущего русский народ в погибель. Требования самоуправства выражались свободно, явив новую дьявольскую подтасовку обезверившегося сознания. В первую русскую революцию открыто заговорили о перемене образа правления государством и об отмене самодержавия. Батюшка считал: без самодержавия нет Святой Руси. И в 1905 году он говорил: «Если не будет покаяния у русского народа, конец мира близок. Бог отнимет у него благочестивого царя и пошлет бич в лице нечестивых, жестоких, самозваных правителей, которые зальют всю землю кровью и слезами». Но к тому времени партий было уже множество, их многочисленные вожди рвались к власти не ради блага народа, а ради власти, как таковой.

Первые две Государственные думы оказались бесплодными. Перед созывом 3-й Думы кронштадтский пастырь выразился нелестно: «Умолкните же вы, мечтательные конституционалисты и парламентеры! Отойдите вы, противящиеся Божию велению. Не вам распоряжаться престолами царей земных. Прочь, дерзновенные, не умеющие управлять и сами собою, но пререкающиеся друг с другом и ничего существенного для России не сделавшие. От Господа подается власть, сила, мужество и мудрость Царю управлять своими подданными. Но да приблизятся к Престолу достойные помощники, имеющие Божию, правую совесть и страх Божий, любящие Бога и Церковь Его, которую Он Сам основал на земле. И да бегут от Престола все, у коих сожжена совесть, в коих нет совета правого, мудрого, благонамеренного, как это было еще недавно с первым министром-предателем.

Вникните в слова пророка и царя Давида вы, особенно собирающиеся в третью Государственную думу и готовящиеся быть советниками Царю, держава которого занимает шестую часть света, и изучите всесторонне ее потребности и нужды, болезни и раны родины, ее бесчисленные сокровища земли и воды, коими так много пользуются иностранцы, по непредприимчивости русских, и будьте правою рукой его, очами его, искренними и верными, деятельными доброжелателями и советниками его, и при этом богобоязливыми и неизменными вере и отечеству».

Прошло почти сто лет с тех пор, однако слова предостережения отца Иоанна Кронштадтского «неправым советникам» остаются в силе. Приблизились к нам те сроки, о которых пророчествовал святой Иоанн Кронштадтский.

«…Мы переживаем ужасные времена, по-видимому, последние, и хотя день и час будущего Страшного суда никому из людей не известны, однако есть уже признаки приближения его, указанные в Евангелии. Поэтому всем надо быть готовыми ко всеобщему суду и жить в покаянии, любви и добрых делах».

Предсказанная отцом Иоанном в 1908 году Первая мировая война внезапно грянула: «Господи, что замышляют против России и против Твоей Святой Церкви немцы, поляки и финляндцы, исказившие Евангелие Твое… Скоро война опять будет, избави нас, Господи, от всего».

Отец Иоанн пророчествовал, ему были открыты судьбы России — грядущее ей наказание за богоотступничество. Но он верил, что Господь милостив и гнев свой преломляет на милость, когда видит покаяние человека или народа. В надежде на эту милость праведный Иоанн Кронштадтский неустанно призывал всех и каждого к покаянию. Ибо и разбойник покаявшийся, висящий на кресте по правую руку Христа распятого, был помилован. Но Россия упорствовала в своих грехах и в полном духовном ослеплении совершила свои самый страшный грех.

Еще в Ветхом Завете Бог через Своего пророка сказал: «Не прикасайтесь к помазанникам Моим». Это есть повеление к подданным царя оградить его власть от всего, что колеблет и даже уничтожает, повеление, чтобы она была неприкосновенна от недовольства и осуждения с их стороны, так как это колеблет авторитет царской власти, расшатывает ее, а вместе с ней — и государство. «Прикосновение» к помазаннику Божиему — самодержцу происходит и через ограничение самодержавной власти царя в пользу народоправства. И с каким же неистовством накануне революции люди русские домогались из-за рабского подражания Западу, европейским народам этого ограничения! В результате либеральные домогательства стали также одной из причин гибели России.

Как же тогда назвать то ужасное «прикосновение» к помазаннику Божиему, когда подданные низвергают своего царя? Так называемое отречение Николая II было спровоцировано, и народ не встал на защиту самодержца. Так нарушение заповеди достигло в своей преступности высочайшей степени и повлекло за собой разрушение самого царства.

В 1908 году, незадолго до кончины, отец Иоанн говорил:

«Царь у нас праведной и благочестивой жизни, Богом послан ему тяжкий крест страданий, как Своему избраннику и любимому чаду, как сказано тайновидцем судеб Божиих: «Кого люблю Я, тех обличаю и наказываю».

Утихают многие страсти вокруг имени царственных мучеников, и оказывается, что определение праведника кронштадтского есть тоже пророчество. Семья последнего императора была с самой мученической своей кончины почитаема верующим народом.

И еще один тяжкий крест предвидел русский пророк последнего столетия. Иоанн Кронштадтский знал в душе, чем закончится последнее царствование.

В 1890 году одно купеческое семейство из города Кунгура Пермской губернии приехало в Кронштадт за благословением к отцу Иоанну. Во время собеседования батюшка, узнав, что они приехали к нему из Пермской губернии, сказал им: «Над Пермью висит черный крест», уклонившись при этом от всяких объяснений сих таинственных слов. Кунгурские паломники поняли слова отца Иоанна в том смысле, что городу Перми угрожает какое-то тяжкое бедствие. Но после тех ужасных событий, которые произошли на Урале в 1918 году, когда крест тягчайших, воистину голгофских страданий и мученической кончины приняли царь Николай II со своей семьей и членами императорской фамилии, стало ясно: отец Иоанн предвидел небывалое преступление, совершенное в пределах Пермской губернии…

Приводим часть известного пророческого видения святого Иоанна Кронштадтского, в котором показаны были ему судьбы грядущей России:

«В ночь на 1 января 1908 года после вечерней молитвы я сел немного отдохнуть у стола. В келье был полумрак, перед иконой Божией Матери горела лампада. Не прошло и получаса — я услышал легкий шум, кто-то легко коснулся моего правого плеча, и тихий, легкий, ласковый голос сказал мне: «Встань, раб Божий Иван, пойдем со мною». Я быстро встал. Вижу: передо мной стоит дивный чудный старец… вдруг старец оборотился к северной стороне и указал рукой: «Смотри». Я взглянул и вижу: царский дворец, а кругом бегают разной породы животные и разной величины звери, гады, драконы, шипят, ревут и лезут во дворец и уже полезли на трон помазанника Божиего Николая II — лицо бледное, но мужественное, — читает он Иисусову молитву. Вдруг трон пошатнулся, и пала корона, покатилась. Звери ревели, бились, давили помазанника. Разорвали и растоптали, как бесы в аду, и все исчезло.

Ах, Господи, как страшно, спаси и помилуй от всякого зла, врага и супостата. Я горько заплакал; вдруг старец взял меня за плечо: «Не плачь, так Господу угодно. Смотри!» Вижу, показалось бледное сияние. Сперва я не мог различить, но потом стало ясно: предстал помазанник невольный, на голове у него из зеленых листьев венец. Лицо бледное, окровавленное, золотой крестик на шее. Он тихо шептал молитву. Затем сказал мне со слезами: «Помолись обо мне, отец Иван, и скажи всем православным христианам, что я умер как мученик: твердо и мужественно за Веру Православную и за Святую Соборную и Апостольскую Церковь — и пострадал за всех христиан; и скажи всем православным апостольским пастырям, чтобы они служили общую братскую панихиду за всех убиенных, воинов на поле брани: в огне сгоревших, в море утонувших и за меня, грешного, пострадавших. Могилы моей не ищите — ее трудно найти… Прошу еще: молись обо мне, отец Иван, и прости меня, добрый пастырь». Затем все скрылось туманом. Я перекрестился: «Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего Николая, вечная ему память». Господи, как страшно. Руки и ноги у меня дрожали, и я плакал…»

В 1904 году семидесятипятилетний отец Иоанн тяжело заболел. Тогда ему, к счастью, удалось оправиться, однако в начале декабря 1908 года болезнь обострилась. После того как отец Иоанн отслужил последнюю свою литургию в Невском соборе 9 декабря, он окончательно слег и больше никого не принимал. До самой смерти его причащали ежедневно.

Он сделал все приготовления на случай смерти, подписал духовное завещание, по одному из пунктов которого на содержание престарелой супруга, верной помощницы, пережившей мужа всего на полгода, оставлялось десять тысяч рублей. Остальные средства и все принадлежавшие отцу Иоанну ценности завещались Иоанновскому монастырю на Карповке.

Отец Иоанн точно знал время своей кончины и предсказал его несколько раз. Еще за пятнадцать лет до смерти, присутствуя на закладке нового Морского собора в Кронштадте, в конце приветственного слова отец Иоанн сказал:

— А когда стены нового собора подведут под кровлю, то меня не станет.

Слова эти исполнились буквально.

За месяц батюшка отправил поздравительные рождественские открытки своим корреспондентам, сказав: «А то вовсе не получат».

18 декабря, очнувшись от забытья, отец Иоанн поинтересовался, какое число. Ему ответили. «Ну хорошо, значит, еще два дня».

В последнюю ночь праведник особенно страдал, около него оставался священник Орнатский, некоторые родственники и восьмидесятилетняя кухарка. Облегчить страдания было невозможно, от всякой врачебной помощи отец Иоанн давно отказался.

20 декабря (2 января по н. ст.) тихо предал дух свой Господу семидесятидевятилетний старец, великий труженик на земле. Эта траурная весть мгновенно облетела Россию. О кончине пастыря было немедленно сообщено по телеграфу в Царское Село, Гатчину, митрополиту Петербургскому Антонию, обер-прокурору Синода. Император Николай II скорбел вместе со своими подданными: «Со всеми почитавшими усопшего протоиерея отца Иоанна оплакиваю кончину его».

В тот же день весь Петербург знал о случившемся, и по всем церквам начались панихиды. Утром 21 декабря на Балтийском вокзале несметные толпы народа брали любые билеты, чтобы добраться до Кронштадта. В Ораниенбауме спрос на извозчиков был огромный: все, что только могло перевозить пассажиров, двигалось по льду непрерывной вереницей.

После последней панихиды на квартире гроб с телом почившего пастыря был перенесен в Андреевский собор. Его несли начальник Кронштадта генерал-лейтенант Артамонов, военный губернатор контр-адмирал Григорович, комендант крепости, городской голова, соборный староста. Вдоль улиц стояли сухопутные войска шпалерами, сдерживая многочисленную толпу. Окна, заборы и крыши домов были усеяны народом. Для того чтобы проститься с почившим, люди на морозе стояли по многу часов. После заупокойной всенощной народ до самого утра шел прощаться с любимым батюшкой.

23 декабря гроб с мощами праведника был опущен в мраморную гробницу в нижнем храме Иоанновского монастыря, где они и теперь почивают под спудом. Исцеления у гробницы начались сразу же, как только усыпальница стала доступна для поклонения.

Андреевский собор в Кронштадте, всегда при жизни батюшки ломившийся от народа, стал вдруг пуст: за поздней обедней собиралось человек сто — двести. Не стало отца Иоанна среди кронштадтцев.

Но для верующего человека разлуки с ним нет. Он и до сих пор подает надежду тем, кто желает ее получить…

«Я предвижу восстановление мощной России, еще более сильной и могучей. На костях мучеников, помни, как на крепком фундаменте, будет воздвигнута Русь новая — по старому образцу, крепкая своей верой во Христа Бога и Святую Троицу! И будет по завету св. князя Владимира — как едина Церковь! Перестали внимать русские люди, что такое Русь: она есть подножие Престола Господня! Русский человек должен понять это и благодарить Бога за то, что он русский…»

Но не сложа руки ожидать нам этого восстановления. «Возвратись, Россия, к святой, непорочной, спасительной, победоносной вере своей и к Святой Церкви Православной — матери своей — и будешь победоносна и славна, как и в старое верующее время. Полно надеяться на свой кичливый, омраченный разум. Борись со всяким злом данным тебе от Бога оружием святой веры, Божественной мудрости и правды, молитвою, благочестием, крестом, мужеством, преданностью и верностью твоих сынов» — таков был один из заветов отца Иоанна Кронштадтского.
Отзывов: 0