1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
http://mirtajn.com/
  • На Главную
  • Контакты
  • Карта сайта
Баннер 468x60px
Приветствуем вас на нашем сайте МирТайн.com, здесь вы найдете множество интересных статей про Загадки Истории, НЛО фото и видео материалы, загадочные, непознанные существа, гипотезы и факты существования пришельцев, Древних Цивилизаций, секретные материалы древности и много другого. МирТайн.com - правду не скрыть!

Партнеры

Голосование

 
  Что нас ждет после смерти?
 
Новая человеческая жизнь
Загробная жизнь (рай\ад)
Жизнь любого из живых существ на Земле
Жизнь любого объекта (и не только живого) на Земле
Жизнь любого из живых существ во вселенной
Жизнь любого объекта (и не только живого) во вселенной
Ничего

Интересное

Показать все

Пришельцы и НЛО

НЛО в горящих небесах НЛО в горящих небесах И как раз коллективный, неличностный характер науки, та ее особенность, что процедуры познания, складывавшиеся столетиями, стоят выше любого индивидуального мнения, даже самого авторитетного, служат
Круглое электричество Круглое электричество Я никогда не видел шаровой молнии и не испытываю желания ее увидеть – по крайней мере, вблизи. Однако, имея в виду этот пример трюков, на которые способны силы природы, было бы крайне неразумно
Кто вы, земные пришельцы? Молнии-призраки Кто вы, земные пришельцы? Молнии-призраки Приверженцы паранауки настойчиво повторяют, что, игнорируя загадки типа НЛО или ясновидения, наука тем самым изменяет своим основным принципам и пренебрегает своей главной обязанностью. Согласно
Показать все

Обо всем

Ирландия и Атлантида одно и то же? Ирландия и Атлантида одно и то же? Шведский учёный утверждает, что Ирландия - это та самая Атлантида
Люди проваливаются в параллельные миры Люди проваливаются в параллельные миры Хотя физиками теоретически доказана возможность существования параллельных миров, в реальности нам это трудно себе представить. Тем не менее, в последнее время появляется все больше рассказов людей,
Атлантида и есть Гиперборея Атлантида и есть Гиперборея Доктор философских наук, исследователь Русского Севера Валерий Дёмин всю жизнь собирал сведения о легендарной Гиперборее и искал остатки этой цивилизации.

Пророчества о России - Григорий Распутин ч.1

Пророки
Пророчества о России - Григорий Распутин ч.1Среди многочисленных имен русских пророков и ясновидцев вряд ли найдется такое, которое было бы столь широко известно в нашей стране и за ее пределами, как имя Григория Распутина. И вряд ли отыщется другое имя из этого ряда, вокруг которого была бы сплетена столь же густая сеть загадок и легенд.

На исходе XX века нам открылось немало тайн русской истории, правда, большинство из них относятся к так называемому советскому периоду. Но и преддверие этого периода, а жизнь Распутина, как известно, оборвалась в самом конце 1916 года, сегодня предстает перед нами все отчетливее. И конечно же без личности Григория Распутина, без раскрытия истинной сути его пророчеств и провидческого дара картина той относительно недавней эпохи будет неполной. Документы, их тщательный анализ, сопоставление самых разных свидетельств и прочих источников дают возможность развеять туман, скрывающий от нас образ Распутина.

Григорий Ефимович Распутин родился 10 января 1869 года в селе Покровском Тюменского уезда Тобольской губернии. В дальнейшем он сознательно утаивал год своего рождения, боясь одного мистического предсказания.

Отец Григория, Ефим Яковлевич (по другим данным — Андреевич), дожил до конца 1915 года.

По рассказам односельчан, он был мужиком умным и справным: имел восьмикомнатную избу, двенадцать коров, восемь лошадей и занимался частным извозом. В общем, не бедствовал. Да и само село Покровское считалось в уезде и по губернии — относительно соседских деревень — богатым селом, так как сибиряки не знали бедности Европейской России, не знали крепостного права и отличались чувством собственного достоинства и независимостью.

За несколько часов до смерти, чувствуя, что час его близок, Ефим попросил кликнуть сына. Григорий находился тогда в Покровском и прибыл незамедлительно. Со страданием наблюдая за муками умирающего, он, страшно волнуясь, произнес: «Ничего отец, ничего… Скоро, отец, и я там буду… Встретимся вскоре…» Таким образом, Распутин предвидел скорую свою кончину, наступившую через год после описываемых событий.

О матери Распутина сведений сохранилось до скудости мало. Она умерла, когда Григорию не исполнилось и восемнадцати лет. После ее смерти Распутин рассказывал, что она часто является ему во сне и зовет к себе, предвещая, что умрет он, не дожив до ее возраста. Она умерла, едва перевалив пятидесятилетний рубеж, Распутин же погиб в возрасте сорока семи лет.

Как единственный помощник отца (братья — старший и младший — умерли в детстве при весьма загадочных обстоятельствах), Григорий рано стал работать: помогал пасти скот, участвовал в различных земледельческих работах, ловил рыбу в Туре и окрестных озерах. В Покровском школы не было, и Гриша, как и многие его односельчане, был неграмотен.

Иногда бесконечными зимними вечерами его отец при свете лучины читал вслух Евангелие, и величайшая драма многовековой человеческой истории разворачивалась перед крестьянским мальчиком: вера, любовь, измена, лицемерие, несправедливость, властолюбие и бремя власти, страдание, жестокость, грех и искупление, поэзия и правда — кто сам слышал или читал Евангелие в детстве, может представить его силу для души, склонной к принятию и порождению чуда.

По рассказам Распутина своим дочерям, он уже в детстве обладал даром ясновидения: всегда знал, если кто-то из его товарищей что-то украл и куда спрятал, поэтому и сам никогда не крал, думая, что и другие так же будут знать о нем. Когда в деревне пропала лошадь, он указал на вора.

Об этом случае осталось много свидетельств, что позволяет восстановить картину.

Темной и ненастной сентябрьской ночью было совершено преступление, которое взбудоражило всех жителей Покровского. У одного из селян — Ивана Федорова — украли лошадь. Молодежь и старики с самого утра искали вора и украденную лошадь, но безрезультатно. Усталые, промокшие под дождем до нитки, они, собравшись у Ефима Распутина, рассказывали о своих бесплодных поисках. Все были чрезвычайно возмущены этим преступлением.

Жена Ефима, поглядывая на гостей, просила их успокоиться: они сильно шумели, а маленький Гриша был болен. Неожиданно больной ребенок поднялся с постели и подошел к столу. Он был одет в длинную белую рубашку до пола, лицо его было неестественно бледным, широко открытые голубые глаза странно блестели. Пока гости приходили в себя от удивления, Гриша уже стоял между ними, обводя их странным, пугающим взглядом. Неожиданно он подскочил к здоровенному мужику, обхватил его за ноги и, вскарабкавшись ему на плечи, уселся на крепкой шее, а затем пронзительно крикнул: «Ха, ха! Петр Александрович, а ведь это ты украл лошадь! Ты… Ты вор!»

Присутствующим стало как-то не по себе. Они не знали, что и подумать, ведь Петр Александрович пользовался среди своих земляков большим уважением и был богат. Именно он особенно возмущался, когда стало известно о краже, и настойчиво требовал изловить злодея. Казалось, Григорию никто не поверил, даже родители.

Но когда поздним вечером мужики расходились по домам, между ними вновь пробежала искра сомнений: гости Ефима никак не могли забыть слова больного мальчугана. Некоторые из них ночью украдкой проникли на двор Петра Александровича.

И там они вдруг увидели Петра Александровича, который, стараясь не дышать и держась поближе к стене, направился к загородке в самом конце двора. Через несколько мгновений удивленные мужики увидели, как он вывел оттуда украденную лошадь и исчез с ней в кромешной темноте.

Рано утром мужики один за другим стучали в дверь Ефима Распутина и, едва переступив порог, наперебой рассказывали, как следили за злодеем, как схватили его и избили до потери сознания. А теперь им казалось, что сам Бог говорил устами больного мальчика.

С этого времени и пошло: Григорий мог указать, где лежит давно утерянная вещь (особенно преуспел он в поисках конской упряжи), предсказать рождение мальчика или девочки, определить, когда пойдет дождь, будет ли урожай, стоит ли продавать на рынке хлеб или придержать его до лучших времен.

Девятнадцати лет от роду Григорий Распутин женился на Прасковье Федоровне Дубровиной, светловолосой и черноглазой девушке из соседнего села. Она была старше мужа на четыре года, но брак их, несмотря на полную приключений жизнь Григория, оказался счастливым. Распутин постоянно заботился о жене и о детях — двух дочерях и сыне.

Однако, видимо, мирские страсти и пороки не были чужды и Григорию. По словам односельчан (к которым, правда, надо относиться очень осторожно), натура у Григория была буйно-разгульная: наряду с богоугодными делами он гонял лошадей в пьяном виде, любил подраться, сквернословил, словом, женитьба его не остепенила. «Гришка-вор» звали его за глаза. «Сено украсть, чужие дрова увезти — было его дело. Шибко дебоширил и кутил… Сколько раз бивали его: выталкивали в шею, как надоедливого пьянчугу, ругавшегося отборными словами».

Но внутренние, скрытые силы все же перевесили греховность. Переходя от крестьянского труда к крестьянскому разгулу, прожил Григорий в родном Покровском до двадцати восьми лет, пока внутренний голос не призвал его к другой жизни, к жизни странника.

Странничество для Распутина было не самоцелью, не средством ухода от жизни, а внесением в нее духовного начала, приданием ей высшего смысла через подвижническое служение. Григорий осуждал странников, для которых богомолье стало своего рода профессией, которые избегали физического и умственного труда. Он этого категорически не принимал.

Начались его странствия, а вместе с ними — новые встречи, новые открытия в удивительной русской жизни, в самом себе… В 1892 году Григорий отправился в уездный городок Верхотурск (Пермская губерния), в Николаевский мужской монастырь, где хранились мощи святого Симеона Верхотурского, поклониться которым приезжали богомольцы со всей России.

По дороге в Верхотурье Распутин встретил студента духовной академии монаха-послушника Малюту Соборовского. В разговоре с молодым крестьянином о вере и Церкви Малюта с удивлением понял, что этот простой мужик отлично разбирается в сложнейших религиозных вопросах.

Молодой теолог постарался убедить задорного крестьянина, что большой грех тратить на разгульную жизнь такие способности и наклонности. Слова монаха глубоко запали в душу Распутина. Подсознательные чувства и мысли о Боге, вере, которые когда-то горячо волновали маленького Гришу, вновь вспыхнули в нем.

Домой Распутин вернулся месяца через три совсем другим человеком: бросил пить, курить, дебоширить, есть мясо, стал сторониться людей, много молиться, учился читать по-церковнославянски. Его часто видели склонившимся над Евангелием, черный и потертый на краях том которого он пристраивал на подоконнике и внимательно изучал.

По воспоминаниям Матрены Распутиной, старшей дочери Григория, отец рассказывал ей, как однажды он пахал недалеко от дома и вдруг услышал за спиной прекрасное и все нарастающее пение. Обернувшись, он от удивления опустил из рук плуг, потому что перед собой увидел «прекраснейшую невесту — Богоматерь, покачивающуюся на золотистых солнечных лучах. В воздухе гремело торжественное пение тысячи ангельских голосов, к которому присоединилась Святая Дева».

Это видение длилось всего несколько мгновений и потом неожиданно пропало. Потрясенный до глубины души, взволнованный, неподвижно стоял Григорий на пустынном поле, у него тряслись руки, и он больше не мог работать.

Находясь под впечатлением виденного, Григорий прямо на недопаханном поле поставил деревянный крест. О видении он рассказал только своему наставнику — старцу Макарию и ближайшему другу, решив сохранить все в тайне от своих односельчан. Лишь в конце жизни Распутин поведал о чуде своей дочери.

Распутин относил себя к разряду тех людей, которых в России издавна называли «старцами», «странниками». Это чисто российское явление, и источник его — в трагической истории русского народа.

Голод, холод, мор, жестокость царского чиновника — извечные спутники русского мужика. Откуда, от кого ждать утешения? Только от тех, на кого даже всесильная власть, не признавая собственных законов, не решалась поднять руку, — от людей не от мира сего, от странников, юродивых и ясновидящих. В народном сознании — это Божьи люди.

В страданиях, в тяжких муках выходившая из средневековья страна, не ведавшая, что ждет ее впереди, суеверно смотрела на этих удивительных людей — странников, калик перехожих, не страшившихся ничего и никого, осмелившихся громко говорить правду. Частенько странников называли старцами, хотя по тогдашним понятиям и тридцатилетний человек порой мог считаться стариком.

Русская глубинная жизнь с течением времени менялась в сторону европейской цивилизации, но старчество и странничество, как явление, преодолели рубеж XX века. К этому времени за старцами уже тянулась осмысленная историческая традиция, над ними уже витал нимб древней святости. Пожалуй, больше нигде, кроме как в России, старина так прочно не противостояла новизне. И это чувствовалось не только в народных низах, но и в какой-то мере в верхах общества тоже.

К концу XIX — началу XX века тяга к старине в некоторых придворных кругах даже, пожалуй, усилилась. Причин этому было немало… В аристократических сферах росла тревога перед непредсказуемым будущим, порождавшая тоску по уходившей в небытие «русской самобытности», тягу к историческим корням, традициям дедов и прадедов. Казалось, там следует искать истоки, питавшие и еще способные питать державную мощь России.

Посетив впервые Николаевский мужской монастырь и вернувшись в родное село, Распутин уже через месяц отправился в новое странствие. И путь его снова лежал в сторону Верхотурья. В двенадцати верстах от уездного центра, в так называемых «Пермских лесах», жил схимник, отец Макарий, у которого Григорий провел большую часть своего нового — более чем трехмесячного — паломничества и которого всю жизнь почитал своим единственным наставником.

Скит Макария находился в самой глубине леса, и путь к нему был не близок. Это была крайне убогая изба, в которой провел старец почти всю свою сознательную жизнь, в отречении от всего земного. Тяжелые вериги опутывали его немощное, высохшее тело. Но слабосильного старца эти цепи не тяготили.

Войдя в келью старца первый раз, Григорий пал на землю, целуя иссохшие руки святого Макария, закованные в железо. Потом он исповедовался во всей своей грешной жизни, в своих злых мыслях, низменных страстях, рассказывал о явлениях, которые случались с ним, о даре, ниспосланном ему Богом. Распутин говорил о своих слабостях и сомнениях, которые точили его душу, о внутреннем голосе, наказывающем посвятить себя служению Господу.

— Возрадуйся, сын мой, — произнес в ответ Макарий, — ведь среди многих тысяч Господь выбрал тебя! Ты совершишь великие дела. Оставь жену свою и детей, дом свой и отца, оставь коней своих и иди в свет, странствуй! Ты услышишь голос земли и поймешь ее слова и только потом вернешься к людям и будешь нести им слова нашей святой земли и православной веры!

Затворившись в лесной избушке по совету старца, молодой послушник изнурял свое тело постом и долгими молитвами, рассчитывая закалить неокрепший дух. Макарий обучал Распутина грамоте, помогал понять Священное Писание. В душевном порыве Распутин рассказал Макарию и о своем видении Богородицы.

— Бог избрал тебя для великих дел, — повторил свои слова Макарий и, осенив Григория крестным знамением, отправил его с паломничеством в Святую землю.

Перед расставанием молодой странник поведал, что виделась ему судьба схимника: что жить Макарию до глубокой старости, что чтить его будут лишь при жизни, а после смерти никто не бросит и горсти земли на его бренные останки.

Макарий лишь смиренно улыбнулся: на все воля Божья. Но Распутин оказался прав. Когда старец умер, имя его было забыто.

Побывав еще у двух северных схимников, Ильи Валаамского и Андриана Кыртымского, Распутин со своим земляком и другом Михаилом Печеркиным отправился в Афон, а оттуда в Иерусалим. Большую часть пути они прошли пешком, немало претерпев тягот. Но страдания, духовные и телесные, окупились сторицей, когда они своими глазами увидели и Гефсиманский сад, и Масличную гору (Елеон), и Гроб Господень, и Вифлеем.

Вернувшись в Россию, Распутин продолжал странствовать. Был в Киеве, Троице-Сергиеве, на Соловках, в Валааме, Сарове, Почаеве, в Оптиной пустыни, в Нилове, Святых Горах, то есть во всех местах, сколько-нибудь знаменитых своей святостью.

«Паломничеством мне пришлось переносить нередко всякие беды и напасти, — писал Распутин, — так приходилось, что убийства предпринимались против меня… и не один раз нападали волки, они разбегались, и не один раз нападали хищники, хотели похитить и обобрать, я им сказал, что не мое, а все Божие, вы возьмите у меня — я вам помощник, с радостию отдаю. Им что-то особенно скажет в сердцах ихних, они подумают и скажут: откуда ты и что такое с тобой? Я сей человек, посланный брат вам и преданный Богу».

Одновременно развивались его мистические дарования. Странствуя по городам и весям, он произносил евангельские проповеди, рассказывал притчи. Мало-помалу он вновь вернулся к пророчествам, к заклинанию бесов, к колдовству; пронеслись слухи, что он «совершал чудеса». Он то излечивал больного, то указывал на вора, то предсказывал пожар или потоп.

Благодаря беспрерывно повторяющимся пророчествам и проповедям молва о его святости возрастала с каждым днем. Но границы сельского мира становились для него все теснее. Григория снова и снова манили к себе большие шумные города. И в нестерпимо знойное лето 1904 года дороги привели его в российскую столицу.

Он был одет в старые, кое-где уже продранные и неумело заштопанные штаны, в выгоревшую ситцевую рубаху с косым воротником, через плечо у него была перекинута жидкая котомка, спереди пристроились поношенные, со стоптанными каблуками и многочисленными заплатами сапоги. Шел Григорий босиком. Чтобы не сбивать ноги, он старался ступать только по раскаленным на солнце железнодорожным шпалам.

Петербург жаждал тогда новых имен, громких сенсаций и бурных скандалов. И он дождался: на столичном небосклоне вскоре взошла звезда Григория Распутина. Число поклонников и последователей пророка стремительно росло, впрочем, как и противников, скрытых и явных.

Григорий знакомится с представителями российской знати, перед ним открываются двери аристократических салонов, поэтических кафе, профессорских кружков. Его приглашают помолиться и дать духовный совет, предсказать, кому и сколько суждено жить на этом свете лет. Как правило, он не отказывал никому. В то трудное, смутное время, когда то тут, то там взрывались бомбы террористов и раздавались выстрелы, российскому обывателю как никогда требовалась духовная поддержка, отделяющая человека от жестокостей и ужасов окружающего мира.

Люди приходили к Распутину и с различными религиозными вопросами, и с житейскими проблемами. Как рассказывают очевидцы, после ранней обедни в каком-нибудь храме богомольцы собирались вокруг него, слушая его наставления и внимая незатейливым пророчествам. Для многих представителей высшего света после придворных интриг беседы с ним служили естественным утешением. А простолюдинам он раздавал небольшие подарки. Его страстные поклонники утверждали, что все эти предметы, полученные из рук Распутина, имели тайный (пророческий) смысл: «Какой каждый прихожанин получит подарок, такой будет и его дальнейшая жизнь».

Распутин легко заговаривал с незнакомыми — на улице и в поезде, в гостинице и на проселочной дороге, в центре Москвы и Петербурга или на окраине захолустного сибирского села. Подобная общительность, правда, часто вызывала глухое раздражение у тех, кого он считал «самыми родными». Сам же он — за исключением редких вспышек гнева — был приветлив и ровен со всеми: не осталось ни одного упоминания о его высокомерии или намеренной грубости. Недоброжелателей Григория возмущало как раз то, что «грязный мужик держит себя с ними как равный».

При первом знакомстве Распутин долго жал руку, пристально вглядываясь в глаза собеседника, заставляя его опустить взор. Этот нехитрый прием, позволяющий запомнить Распутина даже после совершенно случайной встречи, как правило, срабатывал. Почти всегда знакомство с ним вносило подъем, интерес, а в скорбную душу — бодрость, надежду, утешение и даже радость. Как умный и чуткий человек, Григорий Распутин умел понять чужое страдание и иногда несколькими вопросами, вовремя сказанными словами, каким-нибудь еле заметным сравнением ослабить или даже совсем «изъять его из души».

Приобретая влияние, Распутин почти никогда не отказывал в помощи. Он не требовал, но принимал предлагаемые ему деньги и подарки — с безразличием большие суммы от богача и с признательностью малые от бедняка. Но «деньги он принимал лишь в тех случаях, если он мог ими кому-нибудь помочь», — писал один из его друзей. Он же рассказывал, что, если к Распутину приходил в дом с просьбой богач, хозяин говорил: «В доме находится богатый человек, который хочет распределить свои деньги среди бедняков».

«Распутин не был ни сребролюбцем, ни стяжателем, — замечал один из его врагов. — Он мог получить сколько угодно средств… он получал много, но зато он щедрой рукой и раздавал получаемое».

Распутин много жертвовал: на строительство церквей, на лечение больного ребенка, на «пенсию» забытому старику. Это не значит, конечно, что он не заботился о своей семье и о себе самом: для своей семьи он построил в Покровском двухэтажный дом, дочерей стремился определить в лучшие столичные гимназии и для себя подыскал квартиру почти в самом центре Петербурга.

Число поклонников Распутина росло день ото дня, а вместе с тем росла и его слава. Многие — в том числе и недоброжелатели Распутина — считали, что он в совершенстве владел навыками гипноза. Его будущий убийца Феликс Юсупов рассказывал, что однажды он пожаловался Распутину на слишком быструю утомляемость. Тот сразу же «уложил меня на диван, стал передо мною и, пристально глядя мне в глаза, начал поглаживать меня по груди, шее и голове. Потом он вдруг опустился на колени и, как мне показалось, начал молиться, положив обе руки мне на лоб. Лица его не было видно — так низко он наклонил голову. В такой позе он простоял довольно долго, затем быстрым движением вскочил на ноги и стал делать пассы… Сила гипноза Распутина была огромна. Я чувствовал, как эта сила охватывает меня и разливается теплотой по всему моему телу. Вместе с тем я весь был точно в оцепенении. Я пытался говорить, но язык мне не повиновался, и я медленно погружался в сон… Лишь одни глаза Распутина светились передо мной каким-то фосфорическим светом, увеличиваясь и сливаясь в один яркий круг…».

Гипноз приводился вообще как самое простое объяснение всех талантов Распутина. Он — «поразительный гипнотизер, — говаривал министр внутренних дел А. Н. Хвостов. — На меня вот он не действует, потому что у меня есть какая-то неправильность, что ли, в строении глаз. Но влияние его настолько сильно, что ему поддаются и самые заматерелые филеры, на что уж, знаете ли, эти люди прошли огонь, воду и медные трубы…».

«Но когда я его увидел, я ощущал полную подавленность, — рассуждал он же позднее, противореча сам себе. — …Распутин на меня давил, у него была большая сила гипноза».

Старшая дочь Распутина Матрена, напротив, неоднократно повторяла, что у отца «было не только отвращение, но просто ужас к таким вещам. Я вспоминаю, как однажды известный гипнотизер пришел к моему отцу со словами: «Мой дорогой коллега». Отец в раздражении вышвырнул его из дома».

Судя по мироощущению Григория Распутина, слова его дочери ближе к правде. Возможно, что своим удивительным взглядом, плавными и загадочными движениями рук он подавлял волю тех, кто обращался к нему за помощью. Нельзя исключить, что Распутин обладал редчайшей способностью генерировать так называемое «биологическое поле». Его дочь Матрена неоднократно упоминала о «нервной силе, витальности, исходившей из глаз отца, из его исключительно длинных прекрасных рук».

С большой уверенностью можно сказать, что внутренняя сила Распутина опиралась на силу его веры и силу его воли. Правда, у Распутина не хватало образования, чтобы создать какое-то подобие системы взглядов. Единственное объяснение собственной силы сам он видел в том, что «через него действует Божья воля».

Распутин чувствовал своего пациента, верил, что может его вылечить, и усилием своей воли, посредством молитвы, передавал эту веру ему. В сущности, его лечение «тел» не отличалось от лечения «душ» и требовало от пациента доверия и подчинения. Если его воля встречалась с чужой, то большая часть внутренней силы могла просто уйти на ее преодоление.

Исходящую от Распутина силу чувствовали не только близко его знавшие, но и совершенно посторонние люди, многие из которых никогда и не слышали о Григории Ефимовиче. Анна Вырубова рассказывала императрице, как «на одной из маленьких станций на Урале… стояли два поезда теплушек с китайцами-рабочими… Увидя Григория Ефимовича у вагона, вся толпа китайцев кинулась к нему, его окружила, причем каждый старался до него добраться. Напрасно уговаривали их старшины вернуться в вагоны. Наш поезд тронулся. Китайцы провожали его восклицаниями, махая руками».

Распутин не терял времени зря, круг его знакомых рос изо дня в день: люди и судьбы, судьбы и люди. Неповторимый бег времени и жизни. Что же приводило людей к Григорию Распутину? Не только болезнь, горе, любовь, восхищение, одиночество, жажда утешения, но и корысть, подлость, неистребимый поиск ответа на извечные вопросы жизни, на которые окончательно ответить не может никто. Десятки, сотни, тысячи посетителей и просителей. Они шли беспрерывной чередой. Люди всех слоев, национальностей, состояний и сословий — от последней нищенки до премьер-министра.

…Ранним утром в дверь комнаты, которую снимал Распутин, осторожно постучали. Гостей было двое: высокий и худощавый священник и приземистый, крепкого телосложения, хорошо одетый господин с тросточкой. Первый — Георгий Гапон, тогда еще никому не известный слушатель Петербургской духовной академии. Второй — профессор Петербургского и Московского университетов, доктор экономических наук, писатель и предприниматель, публицист и… искатель приключений Иван Христофорович Озеров.

Целью их раннего визита к Распутину было желание посоветоваться с Григорием Ефимовичем по поводу создания в Петербурге и Москве независимых рабочих обществ, главная задача которых — отвлечение столичных пролетариев от вооруженной борьбы с властью и обращение их к чисто мирным средствам защиты своих интересов и прав.

Распутин, выслушав почти получасовой монолог профессора Озерова, ответил:

— Намерение ваше похвально. Кровь человеческая дорога. Проливать ее грешно, ох грешно. Мы не Каины… Но и глазеть лениво со стороны на убийство братьев наших еще хуже… Творите благое дело, творите… Бог вам в помощь. — Распутин запнулся. — Надеюсь, что заботы ваши найдут отклик в душах братьев наших. Но чую, и врагов у вас будет немало, ох немало… Как бы кровью новой все не закончилось… (Распутин как в воду смотрел: все закончилось кровавым 9 января 1905 года, когда войска открыли огонь по мирному шествию рабочих к царскому дворцу.)

Летом 1905 года Григорий Ефимович близко знакомится с графиней Софьей Сергеевной Игнатьевой (урожденной княгиней Мещерской). Салон графини Игнатьевой представлял собой нечто вроде «теневого кабинета министров», его нередко посещали великие княгини Милица и Анастасия (Стана) Николаевны[7] с мужем последней — великим князем Николаем Николаевичем, а также видные политические и государственные деятели, журналисты, писатели, служители Мельпомены. Графиня стремилась окружить свой салон ореолом значительности и демократичности, поэтому сюда же приглашались «люди из народа» — простые деревенские мужики или священнослужители из Богом, забытых уголков России. Их окружали всеобщим вниманием, задавали всевозможные вопросы, но никогда не спорили, оставляя свое мнение при себе.

…Появление в салоне старца Григория для многих стало настоящим потрясением. Графине Распутин предсказал, что она переживет своих детей (они погибнут в годы Гражданской войны), а Анастасии и Милице, что они умрут в изгнании, причем сначала младшая, а потом старшая, гофмаршалу Александру Танееву — милость императора и продвижение по службе, барону Штольцу — смерть от несчастного случая, княгине Белозерской — пожар в усадьбе.

Поразил всех Григорий Ефимович и глубоким знанием Евангелия.

Стана и Милица уже после первой встречи со старцем были от него без ума. Больше всего их поразил ответ Григория на вопрос, когда их отец станет королем Черногории. Распутин, задумавшись буквально на несколько мгновений, ответил: «…через пять лет». (Заметим, что дело происходило летом 1905 года, а через пять лет черногорским королем стал Никола I, их отец.)

Тогда же Распутин познакомился и с фрейлиной царицы Анной Александровной Вырубовой. При первой встрече с ней Распутин иносказательно заметил, что жизненный путь ее усеян не розами, а колючим репьем; крест ее очень тяжел, но все трудности лишь на пользу, ибо в испытаниях и при ударах судьбы человек совершенствуется.

Григорий оказался прав во многом: у Вырубовой не сложилась личная жизнь, муж ее оказался негодяем, ее дружба с царем и царицей обернулась для нее трагедией (после революции ее ждало издевательское следствие и тюремное заключение в Петропавловской крепости), из-за несчастного случая она стала инвалидом на костылях. Вскоре благодаря черногорским княгиням, их предприимчивой родне и Вырубовой перед Распутиным открылась дорога в Царское Село, резиденцию российский монархов. Его появлению там в некоторой мере способствовала и смерть в июле 1905 года французского предсказателя и целителя Филиппа Ницье-Вашо. Тремя годами раньше те же княгини-черногорки ввели его в царскую семью, и с тех пор он часто бывал в России, пользуясь исключительным доверием и расположением императрицы Александры Федоровны. В одну из последних встреч доктор Филипп предсказал императорской чете, что скоро у них появится «дорогой друг, который будет говорить с ними о Боге».

Правда, еще при жизни доктора Филиппа (а особенно после того, как он перестал бывать в Петербурге) при дворе стали появляться новые «чудотворцы», якобы способные помочь императрице исполнить ее заветное желание — родить наследника (до этого у нее родились четыре девочки). Однако в отличие о французского оккультиста новые «чудотворцы» были не докторами и «салонными кудесниками», а юродивыми, русскими «бесноватыми». Именно на начало XX века приходятся знакомства царя и царицы с «русскими мистиками»: «босоножкой Пашей» — по выражению вдовствующей императрицы Марии Федоровны, «злой, грязной и сумасшедшей бабой», блаженной Дарьей Осиповной, «странником Антонием», «босоножкой Васей», косноязычным Митей Козельским, он же — «Коляба», он же — «Гугнивый».

Народ этот гораздо все менее приятный в общении, чем «мсье Филипп» с его лучистыми и добрыми глазами, изящными манерами и тихим, вкрадчивым голосом. Их можно было часто встретить в любой русской деревне, будь то около Москвы или Петербурга или в самой глубокой провинции. В основном это были слабоумные мужчины, гораздо реже — женщины, чаще всего страдающие эпилепсией. Слабоумие этих сельских идиотов в глазах народа воспринималось как Божье знамение, а эпилепсия придавала им дополнительную «святость». Сельское население и даже горожане издавна верили, что дефективные, глухонемые, эпилептики и идиоты особенно любимы Богом и что в их непонятном мычании, бессмысленных звуках, диких выкриках и судорожной трясучке проявляется дух Божий. Эти «нищие духом» считались избранниками, которым приписывалась чудесная сила и воздавались исключительные почести.

Однако помочь императрице никто из них так и не смог. И все-таки чудо произошло. В июле 1903 года императорская чета была в Сарове в связи с канонизацией Серафима Саровского. Поздней ночью императрица искупалась в пруду, где даже зимой купался святой Серафим. И спустя 12 месяцев и 12 дней после молитв у гроба святого и купания в пруду у нее родился сын, нареченный Алексеем.

Но родительское счастье, как оказалось, было недолгим. Уже 8 сентября 1904 года царь записал в дневнике с тревогой: «Очень обеспокоены кровотечением у маленького Алексея». Скоро выяснилось, что у наследника гемофилия, загадочная болезнь несвертывания крови, поражающая мужчин и передаваемая через женщин. Алексей получил пораженные гены от матери, а та через свою мать от бабки — королевы Великобритании Виктории. Малейший ушиб мог вызвать внутреннее кровотечение и кончиться смертью — отныне отцу и матери суждено было жить в постоянном страхе за жизнь единственного и долгожданного сына, наследника русского престола. Страх за жизнь сына, который мог умереть от своей неизлечимой болезни, стал их навязчивой идеей.

При склонности императора и императрицы к мистицизму более всего по душе пришелся бы им человек, чуждый политической и придворной грязи, но близкий к Богу и народу. Через год с лишним после первого кровотечения у наследника Николай II записал в дневнике: «Познакомились с человеком Божиим Григорием из Тобольской губернии».

Незадолго до этого заболевание наследника резко обострилось. Лучшие российские врачи ничем не могли помочь ему. И тут к уже отчаявшейся императрице пришла Стана — великая княгиня Анастасия Николаевна.

Она начала шепотом рассказывать о странном мужике из Сибири, о святом паломнике, с которым они с Милицей недавно познакомились. Это необычный человек, более мудрый и наделенный большей Божьей силой, чем господин Филипп. Она, Стана, не хочет богохульствовать, но считает, что своей святостью этот мужик превышает святость даже отца Иоанна Кронштадтского. Так думает не только она и ее сестра Милица, но и сам отец Иоанн.

— Ты помнишь, дорогая Аликс, — продолжала великая княгиня, — что сказал тебе доктор Филипп перед своим отъездом? Он предсказал, что Бог ниспошлет вам с Ники нового друга, который будет вашей опорой! Верь мне, Аликс! Это он будет другом, о котором говорил Филипп! Он спасет для Ники Россию и вылечит тебе сына! Это Бог направил его вам!

И вскоре Распутин явился в Царское Село. Войдя в комнату наследника, Распутин сразу же опустился на колени в углу перед иконой и вполголоса пропел молитву. Закончив, он встал, приблизился к кровати больного, склонился над мальчиком и перекрестил его.

Алеша, неожиданно открыв глаза, устремил взгляд на незнакомого бородатого мужчину, который многозначительно и дружелюбно улыбнулся ему. Вначале мальчик даже испугался, но сразу же почувствовал, что незнакомец не сделает никому ничего плохого, от бородача исходило душевное тепло.

— Только не бойся, Алеша, все будет хорошо! — говорил ему незнакомец своим добрым и в то же время сильным голосом.

Мальчику, у которого был сильный жар, показалось, что к нему обращается какой-то Божий голос.

— Видишь, дорогой Алеша! — продолжал незнакомец, поглаживая мальчика от головы до ног. — У тебя уже нет невыносимой боли! У тебя уже ничего не болит, а завтра ты будешь здоров! Тогда ты увидишь, как мы с тобой будем весело играть!

Несколько осмелевшему мальчику понравилась грубая ласка этих жестких, мозолистых рук. Он улыбнулся. А Григорий Ефимович рассказывал Алеше о шумных играх, в которые он играл в родном селе с другими крестьянскими детьми. Затем он поведал о необъятных, нехоженых просторах Сибири, о безлюдье заснеженных зауральских пространств. И весь этот край принадлежит отцу и матери Алексея, и когда-то он будет принадлежать ему, но для этого надо подрасти, выздороветь и быть сильным.

Со все большим вниманием мальчик слушал эти рассказы, его тело распрямилось, в глазах появился блеск. Он забыл о боли, вытянул ногу и уселся повыше на подушки, чтобы лучше видеть темнобородого незнакомца и слышать его неторопливый рассказ. И тот продолжал рассказывать о Сибири, а потом перешел на сказки. С огромным вниманием мальчуган слушал сказки о Коньке-Горбунке, витязе без ног и витязе без глаз, Аленушке и братце Иванушке, неверной царевне, которая превратилась в белую утку, об Иване-царевиче и Елене Прекрасной.

Было уже поздно, часы пробили полночь, и, улыбнувшись, Распутин произнес:

— Завтра, Алеша, я тебе еще больше расскажу! А теперь спать, спать и сил набираться!

Когда Распутин покидал кабинет императора, царица, до глубины души взволнованная, с благодарностью поцеловала его руку.

Распутин перекрестил ее и сказал:

— Верь только в силу моей молитвы, и твой сын будет жить!

Через несколько дней он снова был в комнате у больного Алексея, а еще через неделю наследник поправился.

Но понравиться императорской чете было еще мало, царский двор жил по поговорке: жалует царь, да не жалует псарь. Против Григория ополчились его «коллеги по оккультизму», не желающие терять хлебное место при царском дворце. Император не знал о возникшем противоборстве среди юродивых, ясновидцев и чудотворцев: конкуренция в их среде была не менее жестокая, чем в царском окружении.

Григорию Ефимовичу необходимо было победить несколько грозных противников. Это были ясновидцы и чудотворцы, пытавшиеся отстоять свои позиции при дворе. И в этой борьбе победа осталась за ним.

Распутин отличался от сомнительных личностей, «босоножек», ясновидящих и предсказателей и тому подобных людей своей изумительной силой воли, поразительными предсказываниями и отсутствием даже намека на какой-то внешний эффект. Он не страдал эпилепсией, не бродил босым по снегу, не был инвалидом. Кроме того, он предсказал каждому из своих «коллег» дальнейшую судьбу. Мите Козельскому он напророчествовал страшную смерть на отдаленном острове, Дарье Осиповне — тяжкую болезнь, босоножке Васе — гибель под колесами поезда. При дворе он сразу же зарекомендовал себя как человек, обладающий даром предсказывать события, правда порой облачая свои предсказания в загадочную форму.

«Он часто бывал в царской семье… — вспоминала много лет спустя Вырубова. — На этих беседах присутствовали великие княжны и наследник… Государь и государыня называли Распутина просто — Григорий, он называл их папа и мама. При встречах они целовались, но ни Николай Александрович, ни Александра Федоровна никогда не целовали у него руки. Их Величества всегда говорили о здоровье наследника и о заботах, которые в ту минуту их беспокоили. Когда после часовой беседы с семьей он уходил, он всегда оставлял их Величества веселыми, с радостными упованиями и надеждой в душе».

Александра Федоровна относилась к нему с благоговением: в разговоре с ним она называла его

Георгием, а за глаза — отцом Георгием, в переписке с Николаем — другом. В беседах с Вырубовой она говорила о том, что верит в силу его молитвы.

Царю Распутин давал уверенность, особенно в разгар революции, когда царь и царица были напуганы не только захлестнувшим страну террором, но в большей степени проповедью волынского архиепископа Антония о «последних временах».

«А я долго их уговаривал плюнуть на все страхи и царствовать, — вспоминал позднее сам Григорий Ефимович. — Все не соглашались. Я на них начал топать ногою и кричать, чтобы они меня послушались. Первая государыня сдалась, а за нею царь…»

В мае 1916 года Григорий Распутин заверил Александру Федоровну, что когда Алексею исполнится двенадцать лет, его здоровье начнет улучшаться… И на самом деле, во второй половине 1916 года Алексей стал поправляться. Его страшная болезнь все более отступала, и к 1917 году он выглядел лучше. Но последний период жизни Алексея Николаевича, с марта 1917-го по лето 1918 года, оказался одним из самых худших, с повторяющимися приступами гемофилии, вызванными кровотечениями. Дошло до того, что самостоятельно он уже не передвигался, а отец или мать вывозили его на прогулку в инвалидной коляске.

«Теперь и лечат меня, и молятся, а пользы нет, — говорил сам наследник, когда Распутина не стало. — А он, бывало, придет, принесет мне яблоко, погладит меня по больному месту, и мне сразу становится легче».

…И снова вернемся в 1905 год, в пору революционных волнений. По аллеям царскосельского парка скакали казачьи разъезды, царский двор томился в тревогах и ожиданиях чего-то ужасного. Обитатели императорских покоев успокаивались лишь с появлением Распутина. Но однажды он дополнил их беспокойство.

— Стоп! — воскликнул Распутин, едва переступив порог, и вдруг начал метаться по комнатам среди мебели.

Царская чета онемела, наблюдая за ним. Григорий Ефимович приблизился к императору и императрице и произнес на одном дыхании:

— А ну, мама, покажь, где сынок твой играет.

Его провели в «игральную» комнату Алексея — большой и светлый зал, в котором размещался огромный арсенал всевозможных игрушек, а под потолком висела массивная хрустальная люстра.

Распутин лишь мельком взглянул на комнату:

— Скажи своим, чтобы Алешеньку в эту комнату не пущали. Как бы греха какого не вышло. А ты, папа, мне верь. Я так вижу.

Зал тут же опечатали.

Через несколько дней дворец потряс страшный грохот — с потолка «игральной» комнаты сорвалась люстра. При ударе об пол ее разнесло вдребезги…

Об этом случае ходили противоречивые слухи, одни говаривали, что это покушение, которое готовили против наследника престола эсеры. Другие утверждали, что падение люстры — это результат деформации строений в Царском Селе. Народная молва способна порождать самые невероятные версии, но факт остается фактом: предсказание Распутина спасло Алексея от неминуемой гибели.

Киев, конец августа 1911 года. В городе готовились к приезду царя на открытие памятника Александру II. 25 августа прибыл премьер-министр Столыпин, а 29-го числа — царь с семьей.

Проезжая по центральной улице, Александра Федоровна в первых рядах кричавшей «ура» толпы увидела Распутина.

«Государыня Григория Ефимовича узнала, кивнула ему… А он ее перекрестил», — рассказывал впоследствии член Союза русского народа, которому было поручено скрытно опекать Распутина. Но когда появился экипаж Столыпина, «Григорий Ефимович вдруг затрясся весь… Смерть за ним!.. Смерть за ним едет…». Как известно, спустя два дня Столыпин был смертельно ранен террористом.

Квартиру Распутина, расположенную в доме 64 по улице Гороховой (почти в центре Петербурга), посещали не только дамы бальзаковского возраста, стремившиеся хотя бы прикоснуться к старцу или услышать его речь, но и государственные мужи, «отягощенные думой о делах наиважнейших»…

Политики и сановники всевозможных рангов заезжали к нему не без скрытого интереса и умысла: одни — чтобы уяснить для себя, что же такое феномен Распутина, вторые — с желанием свести

влияние Распутина на нет, третьи — в стремлении заполучить старца в союзники, четвертые — рассчитывая, видимо, в мемуарах на старости лет упомянуть сей случай в назидание потомкам… Многим из них Распутин с поразительной точностью предсказал их судьбу либо их близких.

О начале Первой мировой войны Распутин узнал в Тюменском лазарете. Он оказался там после того, как в родном селе Покровском некая психически больная Гусева ранила его солдатским тесаком в живот. И вскоре Распутин отправляет царю удивительное письмо-предсказание. Приведем его текст:

«милой друг есче скажу грозна туча нат рассей беда горя много темно и просвету нету. слес то море и меры нет а крови? что скажу? слов нету неописуемый ужас. знаю все от тебя воины хотят и верная не зная что ради гибели. тяжко Божье наказанье когда уж отымет тут начало конца. Ты Царь отец народа не попусти безумным торжествовать и погубить себя и народ вот германию победят а рогаея? подумать так воистину небыло от веку горшей страдальицы вся тонет в крови велика погибель бесконца печаль.

Григорiй[8]».

Позднее Распутин не раз говорил, что начавшаяся война приведет к крушению романовской монархии. Он. подчеркивала Вырубова, часто говорил Их Величествам, что с войной все будет кончено для России и для них. Единственным спасением был скорый выход из войны, хотя бы ценой сепаратного мира, — в общем, «что касаемо разных там союзов, то ведь союзы хороши, пока войны нет». Пусть себе воюют другие народы — «это их несчастье и ослепление. Они ничего не найдут и только себя скорее прикончат. А мы любовно и тихо, смотря в самого себя, опять выше всех станем»…

«Если бы государь Николай Александрович послушал Распутина и заключил бы тот самый Брест-Литовский мир, то в России не было бы революции», — сокрушались много лет спустя русские изгнанники так называемой «первой волны» эмиграции.

— Эта война не угодна Богу! Все это предвещает великие бедствия для мужика, — постоянно твердил Распутин.

Григорий Ефимович не только предвещал огромные бедствия воюющим народам, но пытался своими советами предостеречь командование от безрассудных военных операций, грозящих обернуться реками крови.

Кстати говоря, многие военные советы Распутина, которые ему всегда вменялись в вину, были, как правило, очень удачны.

В письме к Николаю Александровичу в ноябре 1915 года императрица сообщала:

«Теперь, чтобы не забыть, я должна передать тебе поручение от нашего Друга, вызванное его ночным видением. Он просит тебя приказать начать наступление возле Риги, говорит, что это необходимо, а то германцы там засядут твердо на всю зиму, что будет стоить много крови, и трудно будет заставить их уйти. Теперь же мы застигнем их врасплох и добьемся того, что они отступят. Он говорит, что теперь это самое важное, и настоятельно просит тебя, чтобы ты приказал нашим наступать. Он говорит, что мы можем и должны это сделать, и просил меня немедленно тебе об этом написать…»

Но наступление началось на Юго-западном фронте, а в Прибалтике русские войска потерпели ряд серьезных поражений, что впоследствии привело к падению Риги, центрального звена русской оборонительной линии в этом регионе.

Из письма от 12 октября 1916 года Распутин, со слов Александры Федоровны, умоляет «остановить бесполезное кровопролитие» — атаки на Ковельском направлении. Но наступление продолжалось (упрямый дядя Ники — Николай Николаевич, узнав, что советы идут от Распутина, «бомбардировал» Николая II телеграммами, призывая не поддаваться советам «грубого и неотесанного мужика»), потери русской армии исчислялись сотнями тысяч убитых и раненых. А результатов не было.

К пророчествам Григория Ефимовича уже мало кто прислушивался: военное время вырабатывало собственную систему ценностей, в которой жизнь человека занимала одно из последних мест. Впервые старец чувствует себя ненужным со своими проповедями и предсказаниями. Даже Николай II как будто старался избегать встреч с ним, ссылаясь на неотложные дела в Ставке. Многие бывшие приверженцы Распутина отказывались понимать его речи о зле и страданиях, порождаемых войной. Для обывателей более значимым оказались крики желтой прессы о необходимости завоевать Босфор и Дарданеллы.

В эти годы Григорий Ефимович часто покидал Петроград, в родном Покровском он искал успокоение, но где бы он ни находился, отовсюду шли его телеграммы царю и царице.

Удивительно, но факт: стоит внимательно вчитаться в текст некоторых из посланий (своеобразных стилистических миниатюр) и сопоставить с рядом исторических фактов, как поражаешься той подсознательной прозорливости, которой был наделен Распутин.

Тюмень — Петроград, 13 июля 1914 года:

«Нет ее и не надо это левые хотят дипломаты знают как нужно, постарайтесь чтобы не было, те узнали что у нас беспорядки, одно горе что не могу приехать».

Речь, поясним, шла о вопросе вступления России в войну: стоит ли, и кому это выгодно?

Тюмень — Петроград, 20 июля 1914 года:

«О милый дорогой, мы к ним с любовью относились а они готовили мечи и злодействовали на нас годами я твердо убежден, все испытал на себе всякое зло и коварство получит злоумышленник сторицей, сильна Благодать Господня под ее покровом останемся в величии».

Эта телеграмма — об отношениях, с немцами, о которых до самого начала войны русские сохраняли наилучшие представления.

После начала военных действий российское общество захлестнула волна шовинизма. Преследованию подвергались не только немцы, но и евреи, крымские татары. Распутин предупреждал, что подобные действия еще аукнутся. После 1917 года последовал всплеск национальных революций, от России отделялись целыми уездами, губерниями, княжествами и ханствами. И больше всего русской крови было пролито там, где в свое время всплеск русского шовинизма достигал наивысшей точки.

Покровское — Царское Село, 3 августа 1915 года:

«Помните обетование встречи, это Господь показал знамя победы и дети против или близкие друзья сердцу, должны сказать пойдемте по лестнице, знамя нечего смущаться духу нашему».

В это время с новой силой разгорелись семейные дрязги в императорской фамилии: дети обвиняли родителей, дяди — племянников, а братья — друг друга. Война не сплотила, а, наоборот, усилила противоречия между великими князьями.

Тюмень — Царское Село, 11 сентября 1915 года:

«Время пришло, завидуют живые мертвым, тут же спросит земля землю проходила ли по тебе нет у тебя король и у меня король взглянет на нас Господь, веселыми очами, будем иметь разум».

Русская армия оставила крепости Ковно, Гродно и Брест-Литовск, ее потери убитыми, ранеными и пленными более полутора миллионов человек.

В 1915 году была издана книга Распутина «Мои мысли и размышления». В ней есть такие прозрения:

«Время разбрасывать камни, и время их собирать. Святые могилы будут скоро осквернены нашествием варваров, еще находивших успокоение в вере. Бес вселился в их души, красным цветом — цветом крови — застит он им глаза. Пепелища и мертвые тела братьев наших и сестер, поруганные православные святыни вижу я… Пройдет лет немало, и внуки тех, кто осквернил родительские могилы, стряхнут с себя скверну, встанут на путь истинный. Их молитвами и трудами и с Божьей помощью вера православная вновь займет в сердцах страждущих свое достойное место. А варварам останется проклятье правнуков, ложь да насилие, да будут они наказаны…»

Весной 1916 года, присутствуя на пасхальной службе с двумя своими дочерьми и императорской семьей, Распутин почувствовал странное головокружение. Тихо застонав, он вышел из храма и опустился на подушки коляски, в которой приехал. Успокоившись, старец сказал расстроенным Александре Федоровне, Матрене и Варваре, засыпавших его вопросами: «Не волнуйтесь, мои голубки. У меня только что было видение, очень страшное видение… Тело мое висело на этой колокольне, и чествовал я свою смерть… Какая агония. Господи… Молитесь за меня, родные мои, час мой близок…»

В ночь на 17 декабря 1916 года (по ст. ст.) Распутин был убит. В его старом полушубке нашли записку (писала Матрена, со слов отца):

«Я чувствую, что уйду из жизни до первого января. Я хочу сказать русскому народу, Папе, Маме и детям, что они должны предпринять. Если я буду убит обыкновенными убийцами и моими со-братьями-крестьянами, то, царь российский, тебе не надо будет бояться за своих детей. Они будут царствовать еще много веков. Но если меня уничтожат дворяне, если они прольют мою кровь, то их руки будут запачканы моей кровью двадцать пять лет и они покинут Россию. Брат поднимется на брата. Они будут ненавидеть и убивать друг друга, и двадцать пять лет в России не будет покоя. Царь земли русской, если ты услышишь звон колокола, который скажет тебе, что Григорий убит, знай, что один из твоих подстроил мою смерть, и никто из вас, никто из твоих детей не проживет больше двух лет. Они будут убиты…

Я буду убит. Меня больше нет среди живых. Молись! Молись! Будь сильным. Думай о своей благословенной семье!»

Незадолго до своей трагической гибели Распутин говорил Александре Федоровне, и это она передавала царю в письме от 8 декабря 1916 года. «Наш Друг говорит, что пришла смута, которая должна была быть в России во время или после войны…»

И смута пришла…
Отзывов: 0