1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
http://mirtajn.com/
  • На Главную
  • Контакты
  • Карта сайта
Баннер 468x60px
Приветствуем вас на нашем сайте МирТайн.com, здесь вы найдете множество интересных статей про Загадки Истории, НЛО фото и видео материалы, загадочные, непознанные существа, гипотезы и факты существования пришельцев, Древних Цивилизаций, секретные материалы древности и много другого. МирТайн.com - правду не скрыть!

Партнеры

Голосование

 
  Что нас ждет после смерти?
 
Новая человеческая жизнь
Загробная жизнь (рай\ад)
Жизнь любого из живых существ на Земле
Жизнь любого объекта (и не только живого) на Земле
Жизнь любого из живых существ во вселенной
Жизнь любого объекта (и не только живого) во вселенной
Ничего

Интересное

Показать все

Пришельцы и НЛО

НЛО в горящих небесах НЛО в горящих небесах И как раз коллективный, неличностный характер науки, та ее особенность, что процедуры познания, складывавшиеся столетиями, стоят выше любого индивидуального мнения, даже самого авторитетного, служат
Круглое электричество Круглое электричество Я никогда не видел шаровой молнии и не испытываю желания ее увидеть – по крайней мере, вблизи. Однако, имея в виду этот пример трюков, на которые способны силы природы, было бы крайне неразумно
Кто вы, земные пришельцы? Молнии-призраки Кто вы, земные пришельцы? Молнии-призраки Приверженцы паранауки настойчиво повторяют, что, игнорируя загадки типа НЛО или ясновидения, наука тем самым изменяет своим основным принципам и пренебрегает своей главной обязанностью. Согласно
Показать все

Обо всем

Ирландия и Атлантида одно и то же? Ирландия и Атлантида одно и то же? Шведский учёный утверждает, что Ирландия - это та самая Атлантида
Люди проваливаются в параллельные миры Люди проваливаются в параллельные миры Хотя физиками теоретически доказана возможность существования параллельных миров, в реальности нам это трудно себе представить. Тем не менее, в последнее время появляется все больше рассказов людей,
Атлантида и есть Гиперборея Атлантида и есть Гиперборея Доктор философских наук, исследователь Русского Севера Валерий Дёмин всю жизнь собирал сведения о легендарной Гиперборее и искал остатки этой цивилизации.

ВАМПИРЫ РОССИИ, РУМЫНИИ И БОЛГАРИИ

Мистика / Магия / Духовность
ВАМПИРЫ РОССИИ, РУМЫНИИ И БОЛГАРИИНет ничего удивительного в том, что в такой печальной и уставшей стране, как Россия, предания о вампирах приобретают еще более мрачную окраску. Мы узнаем о чем-то уродливом, разрушающем кости, грязном, дурно пахнущем, гротескном, и эти подробности лишь усиливают омерзение и ужас.

В России по-прежнему можно обнаружить вполне отчетливые признаки пережитков стародавних обрядов, с помощью которых древние славяне, тогда еще язычники, отмечали похороны своих близких. И об этих обрядах нам посчастливилось получить немало подробной информации. Важные ссылки на различные обычаи, которые сопровождали похороны у славян, можно найти у таких древних авторов, как византийский император Маврикий, который в своем произведении «Стратегикон» (в настоящее время доказано, что автор «Стратегикона» не император Маврикий (582–602), а неизвестный византийский автор (Псевдо-Маврикий) VI — начала VII в. — Ред. ) комментирует тот факт, что жены славянских воинов отказывались жить после смерти своих мужей. Византийский (восточноримский) историк Феофилакт Симокатта, который умер в 629 г. н. э., повествует о том, что восточноримский полководец Приск вторгся в земли славян и захватил в плен Мусокиоса, «царя варваров», который был сильно пьян после пира, устроенного после похорон одного из его братьев. Это свидетельствует о буйных пирушках, которые происходили во время этих древних погребальных ритуалов. Этот отрывок был включен Феофаном Исповедником в его «Хронику», которая охватывает период с 284 до 813 г., а оттуда он был скопирован Анастасием Библиотекарем приблизительно в 886 г. В VIII в. святой Бонифаций, замученный 5 июня 755 г., сказал, что среди славян-венедов узы брака считались такими крепкими, что было обычным, если жены убивали себя после смерти своих мужей — обычай, о котором будет рассказано несколько позже. В первой половине Х в. проницательные и наблюдательные арабские путешественники Масуди и Ибн Фадлан (Х в.) представили удивительные рассказы о похоронах у славян, обращая особое внимание на необычные жертвоприношения, которые тогда часто делали. Этот материал был широко использован византийским историком Х в. Львом Диаконом, летопись которого охватывает период от экспедиции на Крит Никифора Фоки во время правления императора Романа II (959 н. э.) до смерти Иоанна I Цимисхия. Епископ Мерзебургский Дитмар в своем знаменитом произведении «Хроникон Дитмара», охватывающем в восьми томах годы правления саксонских императоров Генриха I (Птицелова), трех Оттонов и Генриха II, дает очень много ценной информации об исторических событиях того времени и цивилизации славянских племен на восточном берегу Эльбы. В своих энцикликах святой Оттон, епископ Бамбургский (ок. 1060–1139), осуждает многие языческие обычаи, которые снова начали утверждаться, и среди прочих он накладывает особый запрет на тайные похороны в безлюдных лесах и полях, которые позднее стали считаться если не проклятыми местами, то местами, где живут привидения. «Богемский (Чешский) Геродот» Козьма Пражский (р. ок. 1045 — ум. 1125), «Богемская летопись» которого начинается с древнейших времен и доходит до 1125 г., предоставляет весьма обширную информацию по этому предмету. Его труд особенно ценен тем, что он как историк правдив и честен, разграничивает то, что является несомненным фактом, и то, что основывается на преданиях, и обычно указывает источники своей информации. Более четырех веков спустя латинское стихотворение «Роксолана», написанное Клоновичем (Краков, 1584), дает нам яркую картину похорон у русинов (украинцы, жившие в Польше или Австро-Венгрии. — Пер. ) в XVI в. Еще более известен рассказ, который содержится в письме Мелетия (или Менетия), написанном в 1551 г., De Sacrificiis et ydolatria ueterum Borussorum, и был подробно воспроизведен Ласицием в его труде De Diis Samogitarum. Краткий пересказ всего ценного и подходящего, что есть у этих авторов, можно найти в научном, хотя и несколько старомодном, трактате Котляревского «О погребальных обычаях языческих славян» (М., 1868).
Многие ученые спорили на тему, хоронили ли древние славяне своих мертвецов или сжигали их на погребальных кострах. Некоторые авторы утверждают первое, другие так же твердо придерживаются второго. К тому же существовало предположение, что те славяне, которые вели кочевой образ жизни, сжигали своих покойников, но, когда они стали вести оседлый образ жизни в селах и деревнях, появился обычай хоронить их. (Первоначально все индоевропейские племена были преимущественно «пастушескими» (по определению академика Б. А. Рыбакова), но постепенно, заняв огромные территории, становились оседлыми, причем славяне гораздо раньше своих диковатых родственников германцев. — Ред. ) Существует мнение, что у этих язычников были две религиозные секты, каждая из которых избавлялась от покойников своим способом. Более того, немало авторов полагают, что богатых славян после смерти сжигали, а бедных просто хоронили. Позже стали утверждать, что, пока славяне были язычниками, они сжигали своих мертвецов, но после принятия ими христианства они забыли этот обычай. Дав обзор множества точек зрения, Котляревский делает вывод о том, что на самом деле не существовало установленного правила и некоторые славяне хоронили покойников, а другие сначала кремировали тела, а затем, действуя в соответствии с древней семейной традицией, хоронили прах. Было подчеркнуто, что во время раскопок обычно находят следы обоих обычаев в одной могиле: рядом с останками тела, которое было похоронено без кремации, лежит прах того, кто был сожжен.
Можно отметить, что ни в одном славянском языке не существует древнего слова, которое обозначало бы «кладбище», и, видимо, кладбищ не было, так как исследования показали, что почти всегда могилы располагались поодиночке или в группе могил членов семьи. Иногда в качестве могил покойникам выбирали горы, а особенно пещеры в горах. У племен, которые жили по берегам Балтийского моря, излюбленным местом захоронений были пустоши и чаща леса. Точно так же, как и у многих других диких народов, когда труп сжигали или хоронили (сходные обычаи были и у других родственных индоевропейских народов, например греков, римлян, индусов. — Ред. ), такая же участь постигала и различные предметы. Погибали воины, и обычно при их похоронах убивали их любимого коня; их оружие, доспехи, украшения и даже домашняя утварь — все это уничтожалось, чтобы служить им в потустороннем мире. Но самыми важными компаньонами умерших были люди, которые либо убивали сами себя, либо их убивали на похоронах вождя. Арабские путешественники рассказывают, что в некоторых случаях существовал обычай, согласно которому жена умершего должна была быть удавлена, чтобы ее тело можно было кремировать с телом ее господина. В других районах было принято хоронить жен умерших заживо. На этот ритуал есть ссылки в песнях и обычаях народов, и это объясняет так называемые «браки» между живыми и мертвыми. Среди таких песен есть моравские плачи, в которых о мертвых говорится, что они поднимаются из своих могил и уносят с собой своих жен или невест. В одной былине умершего человека по имени Поток хоронят вместе с его живой женой. В 1872 г. Ральстон пишет: «Брак и смерть часто странным образом объединялись, по крайней мере у некоторых древних славян. Крепко убежденные в том, что людям, соединенным в этой жизни брачными узами, суждено жить вместе и в мире ином, они так искренне горевали о судьбе человека, умершего неженатым, что, прежде чем предать тело земле, они обычно находили ему партнера для вечной жизни». Тот факт, что, если мужчина у некоторых славянских народов умирал холостяком, после его смерти ему назначалась жена, основывается на авторитетных заявлениях нескольких очевидцев. А в измененном виде такая практика сохранилась в некоторых местах и по сей день. В Малороссии, например, умершую девушку одевают в свадебный наряд, а ее друзья приходят на ее похороны, как на свадьбу. Похожий обычай соблюдается в случае смерти молодого человека. В Подолии (Западная Украина) тоже похороны незамужней девушки устраивают как свадьбу: в женихи выбирают юношу, который сопровождает ее до могилы; при этом свадебный платок обвязан вокруг его рукава. С этого момента ее семья считает его своим родственником, а в глазах всех остальных членов общины он вдовец. В некоторых уголках Сербии, когда умирает молодой человек, девушка, одетая как невеста, следует за ним до могилы, неся два венца; один из них бросают на тело, а другой она хранит, по крайней мере некоторое время.
Ибн Фадлан рассказывает, что некоторые купцы-русы, с которыми он познакомился в Волжской Болгарии, громко обвиняли своего арабского друга в том, что он принадлежит к народу, который хоронит своих покойников, чтобы они гнили и становились пищей для червей, и в таком случае невозможно сказать, что случится с умершими, в то время как у них принято сразу же кремировать умерших, так что усопшие без задержки попадают в рай. Кажется неясным, что это были за «русские», и Расмуссен, переводчик этого повествования на датский язык, энергично отрицает, что они были скандинавами, но большинство авторов согласны с тем, что, вероятно, это были варяжские купцы.
Можно заметить, что язычники-славяне ставили на могильном кургане небольшую хижину или шатер, где душа могла бы найти покой и убежище, когда придет посетить тело, в котором она когда-то обитала, и сюда же приходили родственники умершего, когда хотели оплакать его останки. Полвека назад в России еще можно было встретить следы этого обычая. Несмотря на строжайший церковный запрет, белорусы ставили над могилами нечто вроде сруба. В некоторых районах их называли «голубец». Это слово больше подходит для обозначения креста под крышей, который обычно ставят на кладбище. Как можно себе представить, существовало поверье, что эти небольшие жилища, запрещенные церковью, населяли страшные призраки, и они часто служили потайным убежищем для оборотней и вампиров.
Язычники-славяне также поддерживали традицию хоронить в одной могиле как можно больше поколений членов одной семьи; и чем больше обитателей занимало могилу, тем больше уважения было семье, так как она находилась под защитой столь большого количества «отцов», чьим жилищем она стала. Может показаться, что какие-то штрихи этого обычая существуют в современной Болгарии, где, как говорят, если ни один родственник не умирает на протяжении трех лет, семейную могилу вскрывают и хоронят в ней любого незнакомого человека, который умер по соседству. Это, без сомнения, происходит из старого поверья, что могиле нужна жертва.
Даже в настоящее время продолжают существовать обряды, которые явно уходят корнями в эти представления, и связь между мертвыми и живыми следует разрушить из страха того, что умершие могут еще возвратиться, чтобы потребовать к себе кого-то из тех, кто остался на земле. Так, в некоторых уголках России постель, на которой лежал умирающий человек, или, по крайней мере, матрас должны быть уничтожены. В современной Англии тот же самый обычай еще не полностью исчез, так как в некоторых графствах считается несчастьем, если кто-то из членов семьи или домочадцев или родственник ляжет спать на кровать, на которой кто-то умер, так что от этого предмета мебели стараются поскорее избавиться. Считается, что это касается только тех, кто каким-то образом был близок умершему или жил с ним в одном доме. В России дом, откуда недавно отправлялась на кладбище похоронная процессия, или, по крайней мере, его главную комнату усыпают зерном. В Англии в некоторых домах в течение семи дней после похорон держат запертой комнату, в которой лежал покойник. Причина этого уже совершенно неизвестна, но первоначальная идея, видимо, состояла в том, чтобы не позволить духу возвратиться в эту комнату. Я слышал, что дверь запирают, чтобы призрак не выбрался из комнаты, что, видимо, указывает на давнее поверье: через семь дней сила призрака ослабевает и исчезает.
У жителей Чехии раньше существовал обычай, согласно которому никто из людей, возвращающихся с похорон, не должен был оглядываться назад, и хорошей приметой считалось бросать через плечо палки и камни. Это явно делали для того, чтобы удержать подальше от себя умершего и не дать ему пойти по их следам. Существовала и еще более замысловатая предосторожность: присутствовавшие на похоронах люди должны были надевать маски и вести себя необычно по дороге с кладбища. На самом деле это делалось для того, чтобы замаскироваться так, чтобы покойник не узнал их и не смог последовать за ними домой. Во многих странах считается недопустимым, чтобы тело выносили из дома вперед головой, так как тогда покойник увидит дверь и непременно найдет дорогу назад. Эта причина явно приписывается этому обычаю, существующему в очень отдаленных друг от друга уголках света: в различных землях Германии и среди индейцев Чили. Не так давно на севере Англии было принято нести тело на кладбище необычными, окольными путями, и, хотя причина этого уже совершенно забыта, без сомнения, это делали для того, чтобы умерший не нашел пути домой. Более чем вероятно, что давний обычай хоронить ночью, который существовал — если называть лишь некоторые страны — в Древнем Риме, Шотландии, Германии, на Гавайях и у народа малинке (народ, живущий в Гвинее, Кот-д’Ивуаре, Мали, Сенегале, Гамбии и Гвинее-Бисау. — Пер. ), изначально был призван скрыть от покойника дорогу к могиле. Также считалось, что призрак не может пройти сквозь огонь, и поэтому южных славян, возвращавшихся с похорон, встречает старуха, которая несет жаровню с тлеющими углями. В некоторых регионах принято брать щипцами тлеющие угли из очага и бросать их назад через плечо. У русинов этот обычай настолько потерял свое значение, что они просто пристально смотрят на домашнюю печь и касаются ее руками. В других регионах было распространено представление о том, что дух умершего не может пересечь водный поток, и лужицкие венды (сербы) не забывают лить воду перед домом после возвращения с похорон. Несомненно, с этим связана какая-то вера в очищение, и необходимость какого-то символического очищения особенно заметна у сербов. (Сербы Балканского полуострова пришли сюда в конце VI в. с севера (где до сих пор живут остатки их ближайших родственников, лужичан (лужицких сербов). Балканский полуостров тогда (как и многие другие регионы) почти обезлюдел после так называемой Юстиниановой чумы, в течение 50 лет убившей более 100 миллионов жителей Средиземноморья и прилегающих регионов, где население стало иногда совершенно другим. — Ред. ) У них ни лопату, которой копали могилу, ни телегу, на которой везли гроб, нельзя поставить во дворе крестьянского хозяйства. Даже лошадей, которые были запряжены в похоронные дроги, следует отпустить пастись на пастбище, и так на протяжении трех дней после похорон любой инструмент или принадлежность похорон следует оставлять за пределами двора, иначе они могут принести в дом смерть.
Из вышесказанного явствует — а можно добавить еще очень много подробностей, — что в России, как и в других упомянутых странах, люди испытывают явный страх перед возвращением мертвых. Способность мертвых навлекать беду на живых не просто ограничена страхом перед их призраками, а затрагивает более глубинные струны. Мертвецы могут вернуться в своих телах в виде злобных чудовищ, желающих унести с собой живых в царство теней, где они уже побывали. Отсюда и все эти замысловатые церемонии и полуязыческие обряды для предотвращения таких появлений. Этот ужас перед умершими — мрачная и ужасная вещь, которая контрастирует с тихими мыслями об ушедших в мир иной людях, молитвами и заупокойной службой, которые утешают святые души, как учит и предписывает католическая церковь. (Католическому автору надо было бы отправиться на русское кладбище на Пасху. Он бы все понял. — Ред. )
Фигура вампира логически развилась из таких темных предрассудков. И хотя заявление Гертца на самом деле далеко от истины, легко понять, почему он написал: «Вера в вампиров является специфически славянской формой широко распространенной веры в призраки». Что касается русских вампиров, У. Р. С. Ральстон замечает:

«Районами Российской империи, в которых, главным образом, распространена вера в вампиров, являются Белоруссия и Украина. Но отвратительный кровосос упырь, название которого прижилось во многих других странах в формах, напоминающих наше слово „вампир“, тревожит разум крестьянина во многих других уголках России, хотя, возможно, и не сеет такой сильный страх, который распространен среди населения вышеуказанных районов или других славянских стран. Многочисленные предания, возникшие вокруг изначального представления, варьируют в зависимости от местности, но они никогда полностью не противоречивы.
Некоторые детали весьма любопытны. Малороссы полагают, что, если руки вампира окоченели оттого, что долгое время оставались в скрещенном положении в могиле, он пользуется зубами, которые у него сродни стальным. Когда он прогрызает с их помощью себе путь через все препятствия, он сначала уничтожает младенцев, которых он находит в доме, а затем старых его обитателей. Если по полу комнаты рассыпать соль мелкого помола, то следы вампира можно проследить до могилы, в которой его можно увидеть лежащим с порозовевшими щеками и окровавленным ртом.
Кашубы говорят, что, когда vieszcy, как они называют вампира, просыпается в своей могиле, он начинает глодать свои руки и ноги, и, пока он так их пожирает, один за другим сначала его родственники, а затем соседи начинают болеть и умирать. Закончив со своими собственными запасами плоти, он в полночь выходит из могилы и убивает скот или залезает на колокольню и звонит в колокол. Все, кто слышит зловещие звуки колокола, вскоре умирают. Но обычно он сосет кровь у спящих людей. Те, над кем он поработал, будут найдены наутро мертвыми с небольшой ранкой на левой стороне груди как раз напротив сердца. Лужицкие венды (сербы) считают, что, когда труп поедает свой саван или сосет свою собственную грудь, вся его родня вскоре последует за ним в могилу. Валахи (то есть румыны, не славяне. — Ред. ) говорят, что „мурони“ — помесь оборотня и вампира, связанная своим названием с английским словом nightmare (кошмар) — может принимать облик собаки, кошки или жабы, а также любого кровососущего насекомого. Когда его выкапывают из могилы, видно, что у него недавно выросли длинные ногти на руках и ногах, а из его глаз, ушей, носа и рта течет кровь».

Ральстон рассказывает, что он получил свою информацию о русских вампирах, главным образом изучая произведение выдающегося автора Александра Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу», которое было опубликовано в трех томах в Москве в 1865–1869 гг. Соответственно, самым лучшим примером русских народных сказаний будет одна из тех историй, которые перевел Ральстон.
Следующий рассказ будто бы слышали в Тамбовской губернии:

«В сумерках мимо кладбища ехал крестьянин. За ним побежал незнакомец, одетый в красную рубаху и новый пиджак, и закричал:
„Остановись! Подвези меня“.
„Пожалуйста, садись“.
Они въезжают в деревню, подъезжают то к одному дому, то к другому. И хотя ворота распахнуты, незнакомец говорит: „Запри их!“, потому что на них выжжены кресты. Они подъезжают к самому последнему дому. Ворота заперты на засов, а на нем — висячий замок весом двадцать фунтов. Но на них нет креста, и они распахиваются сами по себе.
Они входят в дом. В нем на лавке лежат два спящих человека — старик и парень. Незнакомец берет ведро, ставит его рядом с парнем и ударяет его в спину. Из раны на спине течет алая кровь. Незнакомец наполняет ведро доверху и выпивает все до капли. Затем он наполняет ведро кровью старика, утоляет свою звериную жажду и говорит крестьянину:
„Светает! Пойдем-ка вернемся в мое жилище“.
В мгновение ока они оказываются на кладбище. Вампир схватил крестьянина руками, но, по счастью, начали кричать петухи, и вампир-мертвец исчез. На следующее утро пришли люди и увидели, что старик и парень мертвы».

Четыре удивительные истории, которые я привожу далее, тоже взяты у Афанасьева, а еще я воспользовался версиями Ральстона русских народных сказок.

Крышка гроба

Как-то ночью мужик ехал по дороге и вез на телеге горшки. Его конь устал и вдруг остановился как вкопанный у кладбища. Мужик распряг коня и отпустил его пастись, а сам тем временем улегся на одну из могил. Но заснуть он не мог.
Так он лежал какое-то время. Вдруг могила под ним начала расступаться. Мужик почувствовал движение и вскочил на ноги. Могила открылась, и из нее вышел труп в белом саване с крышкой гроба в руках. Он побежал к церкви, приставил крышку гроба к двери и отправился в деревню.
Мужик был не робкого десятка. Он поднял крышку гроба, встал у своей телеги и стал ждать, что будет дальше. Через короткое время мертвец вернулся и собирался взять крышку гроба, но ее нигде не было видно. Тогда он стал искать ее, наткнулся на мужика и сказал:
«Отдай мне мою крышку. Если не отдашь, я разорву тебя на куски!»
«А мой топор? — отвечает мужик. — Это я порублю тебя на мелкие кусочки!»
«Отдай мне ее, добрый человек!» — просит мертвец.
«Я отдам ее тебе, когда ты расскажешь мне, где ты был и что делал».
«Хорошо. Я был в деревне, и там я убил парочку парней».
«Тогда говори, как их можно вернуть к жизни».
Мертвец неохотно ответил:
«Отрежь левую полу моего савана и возьми с собой. Когда ты придешь в дом, где были убиты юноши, насыпь тлеющих углей в горшок и положи в него кусочек моего савана, а потом запри дверь. Дым моментально оживит их».
Мужик отрезал левую полу от савана и отдал мертвецу крышку гроба. Мертвец пошел к своей могиле — могила раскрылась. Но когда он спускался в нее, внезапно запели петухи, и у него не оставалось времени укрыться как следует. Краешек крышки гроба остался торчать из земли.
Мужик это видел и отметил про себя. Начинался новый день. Он запряг своего коня и поехал в деревню. В одном из домов он услышал крики и причитания. Он вошел в него — там лежали два мертвых парня.
«Не плачьте, — говорит мужик. — Я могу воскресить их!»
«Воскреси же их, куманек, — говорят родственники. — Мы отдадим тебе половину всего, что имеем».
Мужик сделал все так, как научил его мертвец, и парни воскресли. Их родственники обрадовались, но тут же схватили мужика и связали его веревками, крича:
«Нет уж, обманщик! Мы отдадим тебя властям. Раз уж ты сумел оживить их, может, именно ты и убил их!»
«Что это вам в голову взбрело, православные? Побойтесь Бога!» — кричал мужик.
И тогда он рассказал им обо всем, что случилось с ним ночью. И весть об этом распространилась по всей деревне. Все ее население собралось и столпилось на кладбище. Люди нашли могилу, из которой выходил мертвец, раскопали ее и вогнали осиновый кол прямо ему в сердце, чтобы он больше не мог выходить из нее и убивать людей. Мужика щедро наградили и отправили с почетом домой.

Два мертвеца

Один солдат получил отпуск и отправился домой помолиться святым образам и поклониться своим родителям. И вот пока он шел, солнце уже давно село, а вокруг стемнело. И случилось ему тогда проходить мимо кладбища. Вдруг он услышал, что кто-то бежит за ним и кричит: «Стой! Не уйдешь!»
Он оглянулся и увидел мертвеца, который на бегу скрежетал зубами. Солдат отпрыгнул на обочину и, увидев небольшую часовню, помчался к ней стрелой.
В часовне не было ни души, но на столе лежал еще один мертвец, а перед ним горели свечи. Солдат спрятался в углу и сидел там, не помня себя от страха, но горя желанием увидеть, что будет. Вскоре прибежал первый мертвец — тот, который преследовал солдата, — и ринулся в часовню. При этом тот мертвец, который лежал на столе, вскочил на ноги и крикнул ему:
«Ты зачем сюда явился?»
«Я гнался за солдатом. Я собираюсь его съесть».
«Нет, братец! Он вбежал в мой дом. Я сам его съем!»
«Нет, я!»
«Нет, я!»
И они принялись драться. Прах разлетался во все стороны. Они бы так и продолжали драться, только закричали петухи. И тогда оба мертвеца упали бездыханными на землю, а солдат мирно пошел своей дорогой домой, приговаривая: «Слава Тебе, Господи! Я спасся от колдовства!»

Собака и мертвец

Однажды мужик пошел на охоту и взял с собой свою любимую собаку. Он шел и шел по лесам и болотам, но не нашел никакой дичи. Ночь застала его врасплох. В такой жуткий час он проходил мимо кладбища, и там, где сходились две дороги, он увидел стоящего мертвеца в белом саване. Мужика охватил страх, и он не знал, в какую сторону идти — то ли вперед, то ли поворачивать назад.
«Ну, что бы ни случилось, пойду вперед», — подумал он. Так он и сделал, а собака бежала за ним по пятам. Когда мертвец увидел мужика, он пошел к нему навстречу — не касаясь ногами земли, а держась на расстоянии фута над ней — в развевающемся саване. Когда мертвец подошел к мужику, то накинулся на него, но собака схватила его за голые икры и стала их драть. Когда мужик увидел сцепившихся мертвеца и свою собаку, он обрадовался, что все обернулось для него так хорошо, и припустился домой со всех ног. Собака продолжала схватку до первых петухов, когда мертвец упал без движения на землю. Тогда собака побежала догонять своего хозяина и догнала его у самого дома. Она кинулась на него, яростно стараясь укусить и порвать его. Она была такой свирепой и настойчивой, что домочадцы с трудом отбились от нее.
«Что такое приключилось с собакой? — спросила старая мать у мужика. — С чего бы ей так ненавидеть своего хозяина?»
Мужик рассказал ей обо всем, что произошло.
«Плохо дело, сынок! — сказала мать. — Собака разозлилась, потому что ты не помог ей. Она там дралась с мертвецом, а ты бросил ее и думал только о том, как бы спастись! Теперь она надолго затаит на тебя злобу».
На следующее утро, пока все домашние были на дворе, собака была совершенно спокойна. Но как только появился хозяин, она начала дико рычать.
Ее посадили на цепь. Целый год ее держали на цепи. Но, несмотря на это, она не забыла обиду, которую нанес ей хозяин. Однажды она сорвалась с цепи, кинулась на него и попыталась загрызть. Ее пришлось убить.

Солдат и вампир

Одному солдату дали отпуск, чтобы побывать дома. И вот он шел и шел и через некоторое время стал приближаться к своей родной деревне. Недалеко от той деревни на своей мельнице жил мельник. В былые времена солдат был с ним дружен. Почему бы ему не зайти проведать своего друга? И он пошел. Мельник сердечно принял его и сразу принес выпивку. Двое друзей начали пить и разговаривать о том о сем. А дело шло к ночи, и солдат оставался у мельника до тех пор, пока не стало совсем темно.
Когда он предложил пойти в деревню, хозяин дома воскликнул:
«Оставайся на ночь у меня, солдат! Уже очень поздно, и ты можешь попасть в беду».
«Как так?»
«Бог послал нам наказание! Умер страшный колдун, и по ночам он поднимается из могилы, ходит по деревне и наводит страх на самых храбрых! Даже ты его испугаешься!»
«Нисколько! Солдат служит царю, он ни в огне не горит, ни в воде не тонет. Пойду я. Очень уж мне хочется поскорее увидеть своих родных».
И он ушел. Его путь пролегал мимо кладбища. На одной из могил он увидел пылающий костер. «Что там такое? — думает он. — Пойду погляжу». Он подошел ближе и увидел, что у огня сидит колдун и зашивает башмаки.
«Привет, брат!» — говорит солдат.
Колдун посмотрел на него и сказал:
«Ты зачем сюда пришел?»
«Хотел посмотреть, что ты делаешь».
Колдун отбросил в сторону свою работу и пригласил солдата на свадьбу.
«Пойдем, брат, — говорит он. — Давай повеселимся. В деревне сейчас свадьба».
«Пойдем!» — говорит солдат.
Они пришли туда, где была свадьба. Там им дали выпить и обращались с ними чрезвычайно радушно. Колдун пил и пил, пировал, бражничал и разошелся. Он выгнал всех гостей и родственников из дома, погрузил молодоженов в сон, вынул две склянки и шило, проткнул им руки невесты и жениха и стал вытягивать у них кровь. После этого он сказал солдату: «Теперь пойдем отсюда!»
И они ушли. По дороге солдат сказал:
«Скажи, зачем ты налил их кровь в эти склянки?»
«А чтобы жених с невестой умерли. Завтра утром никто не сможет разбудить их. Я один знаю, как вернуть их к жизни».
«И как же?»
«Невесте и жениху нужно сделать надрезы на пятках и немного их собственной крови пролить на эти раны. Склянка с кровью жениха у меня в правом кармане, а невесты — в левом».
Солдат слушал, не проронив не слова. Тогда колдун снова начал хвастаться:
«Я могу сделать все, что захочу!»
«Наверное, тебя нельзя одолеть?» — говорит солдат.
«Почему нельзя? Если кто-нибудь сложит костер из осиновых веток — из сотни вязанок — и сожжет меня на этом костре, то он сможет одолеть меня. Только ему надо держать ухо востро, когда будет жечь, потому что из меня полезут змеи, черви и разные гады, станут вылетать вороны, сороки и галки. Всех их надо поймать и бросить в костер. Если хоть одна тварь спасется, то все — в этой твари я и ускользну!»
Солдат слушал все это и запоминал. Так они с колдуном разговаривали и наконец пришли к могиле.
«Ну, брат, — сказал колдун, — теперь я разорву тебя на куски. А иначе ты обо всем расскажешь».
«О чем ты говоришь? Не обманывай себя: я служу Богу и царю».
Колдун заскрежетал зубами, громко взвыл и прыгнул на солдата, а тот вынул саблю и начал наносить ему стремительные удары. Они все дрались, и силы солдата были уже на исходе. «Эх, — думает он, — пропал я ни за что!» И вдруг запели петухи. Колдун упал бездыханным на землю.
Солдат вынул склянки с кровью из карманов колдуна и пошел в дом своих родителей. Когда он там появился и поздоровался с родными, они сказали:
«Видел ли ты что-нибудь неладное, солдат?»
«Нет, я ничего не видел».
«Ох, страшные дела творятся в нашей деревне! Колдун житья не дает!»
Поговорив немного, все легли спать. На следующее утро солдат проснулся и начал спрашивать:
«Говорят, тут где-то свадьбу празднуют?»
«Да, была свадьба в доме одного богатого мужика, — ответили ему родственники, — но в эту ночь невеста с женихом умерли — от чего, никто не знает».
«А где живет этот мужик?»
Ему показали дом. Он зашел в него, ни слова не говоря, и увидел всю семью в слезах.
«О чем вы печалитесь?» — говорит солдат.
Так и так, солдат, отвечают ему.
«Я могу оживить ваших молодых. Что я за это получу?»
«Бери все, что хочешь, хоть половину всего, что у нас есть!»
Солдат сделал все так, как научил его колдун, и воскресил молодоженов. Вместо того чтобы плакать, все начали радоваться и веселиться. Солдату оказали радушный прием и хорошо наградили. А потом — налево кругом! — он отправился к старосте и велел ему созвать крестьян и приготовить сотню вязанок осиновых веток. Принесли они хворост на кладбище, вытащили колдуна из его могилы, положили его на кучу хвороста и подожгли. Все стояли вокруг него кольцом с лопатами, метлами и железными щипцами. Костер окутался языками пламени, колдун начал гореть. Его труп лопнул, и из него поползли змеи, черви и всякие гады и стали вылетать вороны, сороки и галки. Крестьяне сбивали их и бросали в костер, не давая ни одной твари уползти. Колдун сгорел дотла, а солдат собрал его пепел и развеял его по ветру. И с того времени в деревне стало спокойно.
Вся деревня благодарила солдата. Он побыл дома немного в свое удовольствие, а потом вернулся на царскую службу с деньгами в кармане. Отслужив свой срок, он вернулся домой и стал жить без забот и хлопот.
«Истории такого рода, — пишет Ральстон, — очень многочисленны, и все они основываются на все той же вере в то, что в определенных случаях мертвецы в облике земного человека покидают свои могилы, чтобы уничтожать и мучить живых людей. Эта вера не только свойственна славянам, но является одной из характерных черт их духовной жизни».
От народных сказок, в которых тем не менее содержится больше чем просто зерно правды, мы переходим к фактам. В знаменитой работе мадам Блаватской «Разоблаченная Исида» представлен следующий рассказ о русском вампире, и утверждается, что подробности стали известны от человека, который был очевидцем этих ужасных событий. «В начале этого (ХХ. — Ред. ) века в России был зарегистрирован один из самых страшных случаев вампиризма. Губернатор Ч… губернии был шестидесятилетним мужчиной со злобным, властным, жестоким и ревнивым характером. Облеченный деспотической властью, он пользовался ею без ограничений, как ему подсказывали его жестокие инстинкты. Он влюбился в хорошенькую дочь своего подчиненного. И хотя девушка была обручена с молодым человеком, которого она любила, тиран заставил ее отца согласиться на ее брак с ним. И бедная жертва, несмотря на свое отчаяние, стала его женой. И ревнивый характер губернатора проявился во всей красе. Он бил свою супругу, запирал в комнате на целые недели и разрешал ей видеться с кем-либо лишь в своем присутствии. В конце концов он заболел и умер. Поняв, что приближается его конец, тиран заставил жену поклясться никогда больше не выходить замуж и пригрозил, что в случае, если она все же сделает это, он вернется из могилы и убьет ее. Его похоронили на кладбище за рекой, и у молодой вдовы больше не было никаких неприятностей, пока природа не взяла свое и она не уступила настойчивым уговорам своего бывшего возлюбленного и не обручилась с ним вновь.
Вечером после традиционного празднования помолвки, когда все вернулись, старый особняк огласили пронзительные крики, исходившие из ее комнаты. Взломали двери и увидели несчастную женщину, лежавшую на своей постели в обмороке. В это же время послышался шум кареты, выезжавшей со двора. Обнаружили, что тело женщины черно от синяков, как будто ее щипали, а из крошечного прокола на ее шее медленно сочились капли крови. Придя в себя, она сказала, что ее умерший муж внезапно вошел в комнату и выглядел при этом совсем как при жизни, разве что цвет лица был мертвенно-бледным. Он отругал ее за непостоянство, а затем стал бить и жестоко щипать. Ее рассказу никто не поверил, но на следующее утро караульные, которые стояли на другом конце моста, перекинутого через реку, доложили, что как раз до полуночи мимо них в город промчалась черная карета, запряженная шестеркой лошадей, в которой никто не отреагировал на их оклики.
Новый губернатор не поверил в эту историю о призраке, однако тем не менее принял меры предосторожности и удвоил охрану на мосту. Но ночь за ночью происходило одно и то же. Солдаты заявляли, что шлагбаум у их поста рядом с мостом поднимался сам по себе, и экипаж-призрак проносился мимо них, несмотря на их усилия остановить его. Каждую ночь в одно и то же время карета, громыхая, въезжала во двор дома. Все наблюдатели, включая членов семьи вдовы и слуг, впадали в тяжелый сон, и каждое утро молодую жертву находили лежащей в обмороке в синяках и с кровоточащей раной. Город был повергнут в ужас. Врачи не могли предложить никаких объяснений, священники приходили, чтобы провести ночь в молитве, но с приближением полуночи всех охватывал ужасный летаргический сон. Наконец приехал архиепископ этой губернии и лично провел церемонию изгнания дьявола, но на следующее утро вдову бывшего губернатора нашли в еще худшем состоянии, чем раньше. Она была на грани смерти.
Теперь губернатор был вынужден принять строжайшие меры к тому, чтобы остановить нарастающую панику в городе. Вдоль моста он поставил пятьдесят казаков, которые получили приказ остановить карету-призрак любой ценой. Вскоре, в обычный час казаки увидели и услышали карету, приближающуюся со стороны кладбища. Офицер караула и священник с распятием встали перед шлагбаумом и закричали: „Именем Бога и царя, кто идет?“ Из окна кареты высунулась памятная всем голова, и знакомый голос ответил: „Тайный советник губернатор С.!“ В тот же момент офицер, священник и солдаты оказались отброшенными в сторону электрическим разрядом, и призрачный экипаж проехал мимо них, прежде чем они перевели дух.
Тогда архиепископ решил прибегнуть к последнему средству, проверенному временем, — эксгумировать тело и пригвоздить его к земле дубовым колом, вогнав его покойнику в сердце. Этот религиозный обряд был проведен в присутствии всего населения города. Обнаружили, что тело наполнено кровью, а щеки и губы красного цвета. В тот миг, когда по колу ударили первый раз, труп издал стон, и сильная струя крови поднялась высоко в воздух. Архиепископ произнес положенные слова, изгоняющие беса, тело было перезахоронено, и с того самого времени о вампире больше не было ни слуху ни духу».
В этом случае мы видим, что сильная личность, жестокость и дьявольская ненависть приведены в движение похотливой ревностью — не любовью — и сохранились в таком ужасающем виде даже после смерти.
Следующий случай вампиризма был рассказан мне одним другом, который сам услышал о нем от капитана Покровского в 1905 г. Капитан Покровский, гвардейский офицер наполовину русского, а наполовину литовского происхождения, был на некоторое время сослан в свое литовское имение из-за какого-то политически опрометчивого шага, но позже ему было разрешено провести пару недель со своим дядюшкой. Дочь этого дворянина, кузина Покровского, однажды утром пригласила его сопровождать ее во время посещений домов крестьян. Им указали на человека, который таинственным образом начал терять здоровье и чахнуть после вторичной женитьбы. «Кажется, будто он сохнет день ото дня, а ведь он богатый крестьянин и за обедом жадно ест мясо». Сестра этого человека, которая жила вместе с ним, сказала: «С тех пор как он женился во второй раз, он кричит по ночам». Капитан Покровский увидел бледного и апатичного мужчину; не так должен был выглядеть состоятельный крестьянин. Капитан спросил свою кузину, что на самом деле случилось с этим человеком. Девушка ответила: «Я не знаю, но жители деревни утверждают, что его донимает вампир». Капитан так заинтересовался этим случаем, что послал за доктором, который приехал издалека. После тщательного осмотра врач сообщил, что, хотя этот человек с медицинской точки зрения не является малокровным, по-видимому, он потерял очень много крови. Однако на теле крестьянина не было найдено достаточно серьезной раны, которая объясняла бы такую потерю. Лишь на шее был маленький прокол с воспаленными краями, но без припухлости, характерной для укуса насекомого. Больному были прописаны тонизирующие средства и укрепляющее питание.
Через некоторое время капитан Покровский отправился к себе домой, а потом поинтересовался у кузины о судьбе этого малокровного крестьянина. Она ответила, что, несмотря на мясо и красное вино, которое она приносила ему, мужчина умер, и ранка на его шее в момент смерти была гораздо больше, чем та, которую видел Покровский. К тому же жители деревни были настолько убеждены, что этот человек умер от рук вампира, что его жена, хоть и ела от души на людях, часто истово осеняла себя крестным знамением и посещала церковную службу, сразу же решила, что ей целесообразно, нет, необходимо покинуть этот край. Следует помнить, что, так как этот случай имел место в Литве, крестьяне были, вероятно, не православными славянами, а католиками-литовцами. Покровский предположил, что эта женщина, возможно, бессознательно играла роль вампира, во сне; или, быть может, это был случай одержимости вампиром. Любой из этих вариантов возможен, и кажется несомненным, что одно из объяснений — верное. Какое из двух — это мог бы определить лишь исследователь на месте, видевший все своими глазами. Перед нами бесспорный случай вампиризма, произошедший весьма недавно.
В следующем повествовании об армянском вампире, рассказанном бароном Августом фон Хакстхаузеном в его «Закавказье» (Лондон, 1854), мы возвращаемся к фольклору и легендам. Путешественники приближались к горе Арарат (Большой Арарат (5165 метров) и Малый Арарат (3955 метров) — два слившихся основаниями конуса потухших вулканов. — Ред. ), и автор пишет:

«Арарат более чем наполовину покрыт вечными снегами, и под ярким утренним солнцем он загорался различными цветами — малиновым, оранжевым и лиловым… справа от нас поднимались ледники горы Алагёз (Арагац (4090 метров). — Ред. ), а в двух милях от города Эривань (Ереван) начинались горы Ултмиш Алтотем (Гегамский хребет. — Ред. ), тянувшиеся на сорок— пятьдесят километров. Говорят, что в них есть 366 ущелий, о которых Петр рассказал следующую армянскую легенду. Однажды здесь в пещере жил вампир по имени Дакханавар, который не позволял никому проникнуть в эти горы или сосчитать их ущелья. У всякого, кто пытался сделать это, монстр ночью выпивал кровь из подошв ног, и тот умирал. Наконец вампира перехитрили два хитрых парня: они начали считать ущелья, а когда настала ночь, они легли спать, положив ступни под голову друг другу. Ночью пришел вампир, пощупал, как обычно, и нашел голову. Тогда он стал щупать с другого конца и там тоже нашел голову. „Вот как! — вскричал он. — Я прошел по всем 366 ущельям этих гор и сосал человеческую кровь, но я никогда не видел человека с двумя головами и без ног!“ Сказав так, он убежал, и его больше никогда не видели в тех краях. А люди с тех пор узнали, что в этих горах есть 366 ущелий».

В Румынии предания о вампирах уходят своими корнями далеко в глубь веков, и нет, наверное, другой веры в сверхъестественное, которая так широко распространена как в больших городах и городах ярмарок, так и в деревнях и отдаленных сельских районах. К тому же вера в вампиров усиливается и усложняется местными легендами, а особенно романтическими представлениями деревенских жителей, которые часто оказываются довольно поэтическими и не лишенными некой жуткой красоты. Но часто эта вера проявляет себя очень грубо и мрачно. Не будет преувеличением сказать, что в Румынии вокруг вампира сконцентрированы почти все верования и предрассудки, которые существуют во всей Восточной Европе. Хотя, как будет отмечено позже, некоторые виды вампиров имеют тенденцию превращаться в простого мифического персонажа (varcolac). И кроме того, хотя его временами отождествляют с ведьмой, которая, в свою очередь, часто не более чем «баба», или мудрая женщина, живущая в какой-нибудь деревушке, все же он сохраняет свои собственные жуткие качества, и его даже в наши дни сильно боятся на территории всей страны.
В старой сказке говорится: «Когда-то было время, когда вампиры были таким же обычным явлением, как трава на лугу или ягоды в лукошке, и они никогда не сидели на месте, а бродили по ночам среди людей». И хотя в наше время появление вампира можно считать исключительным случаем, тем не менее это вполне определенная и ужасная возможность. Нужно быть настороже, и, если возникнет такое подозрение, умный человек не станет пренебрегать любыми средствами и мерами предосторожности.
В Румынии также существует вера — как бы непонятно она ни была выражена словами, она очень четко и определенно сформулирована в голове крестьянина — в то, что после смерти душа не окончательно отделяется от тела и не может попасть в рай до истечения сорока дней. Соответственно, если существует предположение, что умерший является или может стать вампиром, этот промежуток времени приносит много тревог и страданий. На практике тела, согласно религиозным канонам, эксгумируют спустя три года после смерти, если это ребенок, четыре или пять лет — если это молодой человек, и семь лет — если это взрослые или пожилые люди. Если тело за этот срок не разложилось, то тогда перед нами наверняка вампир. Если же кости белые и сухие, то душа отлетела в места вечного упокоения. Скелет ритуально обмывают вином и водой, заворачивают в полотняный саван, поют заупокойную молитву и с благоговением предают земле.
Как во всех других странах, так и в Румынии самоубийца, ведьма, тот, кто занимался черной магией или был при жизни жестоким и злым человеком, непременно станет после смерти вампиром. Случись несчастному ребенку умереть до того, как он был крещен, то по истечении семи лет он станет вампиром, а место его захоронения будет считаться нечистым. Люди, которые ищут материальной выгоды путем клятвопреступления и лжесвидетельствуют, чтобы причинить вред другим людям, станут вампирами спустя шесть месяцев после смерти. Из семи детей одного пола у седьмого будет маленький хвост, и он должен будет стать вампиром. Это поразительно любопытная идея, которая может показаться полным противоречием широко распространенной вере в то, что седьмой ребенок приносит счастье. В графстве Девон (на юго-западе Англии) и Шотландии, например, считалось, что седьмой сын и даже седьмая дочь наделены природным даром целительства, и их помощи часто искали страждущие. Скрытые способности и умение общаться с миром духов обычно приписывают седьмому сыну или — что бывает реже — седьмому ребенку любого пола. Удивительно, что эта идея возникла у румын в несколько приниженной и, так сказать, вывернутой наизнанку форме. Возможно, она отдаленно связана с представлением первобытного человека о том, что число жертвоприношений мертвым должно быть семь или кратно семи, и пережитки этого обычая можно все еще отдаленно проследить.
Человек, родившийся в плодной оболочке, становится вампиром менее чем через сорок дней после погребения. Это опять-таки противоречит верованиям, существующим в других странах. Котгрейв замечает, что родиться в плодной оболочке является знаком удачи: «Он рожден для богатства, почестей, удачи; он родился с материнским платком на голове». Итальянцы называют такую оболочку «сорочкой Мадонны», и в своем произведении «Обычаи и предрассудки Романьи» Микеле Плакуччи пишет: «Та же самая идея выражена у автора произведения „Древние и современные суеверия“. Уильям Хендерсон в своих „Комментариях к фольклору северных графств Англии и приграничных районов между Англией и Шотландией“ (Лондон, 1866) пишет: „В приграничных районах между Англией и Шотландией считается, что человек, рожденный в плодной оболочке, обладает особыми способностями целителя, но с тем ограничением, что эта сила берется из его собственной жизненной энергии, и если ее часто использовать, то такой человек начинает чахнуть и умирает от истощения“». Эта идея явно отдает вампиризмом, так как этот человек становится объектом, к жизненным силам которого могут «присосаться» и истощить другие люди. Плодная оболочка считалась счастливым амулетом, и в мартовской газете объявлений за 1872 г. мы видим объявление, предлагающее на продажу плодную оболочку. Существует много литературных ссылок на это старое верование. Так, в «Гесперидах» Геррик пишет о постели царицы Маб:

На каждой простыне была расстелена плодная оболочка,
Которая очаровывает лицо младенца,
Когда он рождается (некоторые считают
Ее добрым знамением при рождении ребенка).

В пятом действии комедии «Эльвира, или Самое худшее не всегда правда» Джорджа Дигби Занчо восклицает:

Разве мы не родились в рубашках?
Не думаешь ли ты, Чичон, что подряд два раза
Мы избежали просто так опасности?

Говорят, что иногда в Румынии человек, который знает, что родился в плодной оболочке, оставляет своим родным указания обращаться со своим телом после своей смерти как с телом вампира, чтобы избежать опасности в будущем.
Если холодный взгляд серых глаз вампира упадет на беременную женщину, особенно если срок больше шести месяцев, и эти чары не будут обезврежены благословением церкви, ребенок, которого носит эта женщина, станет вампиром. Если беременная женщина не ест соли, она носит в своем чреве вампира.
Известным признаком вампиризма является то, что человек не ест чеснок, потому что это растение имеет большую силу и ненавистно вампирам. Если кошка перепрыгивает через мертвое тело, или через него перешагивает человек, или даже тень живого человека падает на него, мертвец становится вампиром. Во многих районах Румынии существует поверье, что людям суждено стать вампирами и они не могут избежать своей участи. Пока они спят, их душа выходит через рот, как муха. Если тело повернуть так, чтобы голова покоилась там, где лежали ноги, то душа не сможет найти дорогу назад, и человек умирает.
В то, что душа спящего человека уходит из его тела и часто посещает места и совершает действия, которые ему могут сниться, верят люди во всем мире. В отчете о судебном процессе над ведьмой, который состоялся в Мюльбахе в 1746 г., говорится, что одна женщина наняла двоих мужчин для работы на ее винограднике. Около полудня все, как обычно, спрятались от дневного зноя на отдых. Через час работники встали и попытались разбудить женщину, чтобы приступить к работе. Но она окоченела и лежала неподвижно с широко раскрытым ртом. К вечеру, когда солнце уже садилось, они вернулись, но она по-прежнему лежала неподвижно и, казалось, не дышала, как мертвая. Поблизости жужжала большая муха. Ее поймал один из работников и положил в свою кожаную сумку. Затем они снова попытались разбудить женщину, но безуспешно. Тогда работники отпустили муху, которая залетела прямо в рот женщины, и та мгновенно проснулась. Увидев это, мужчины больше не сомневались, что она и вправду была ведьмой.
Сербы считают, что душа спящей ведьмы покидает ее тело в облике бабочки. Если во время ее отсутствия тело ведьмы перевернуть и положить голову в другое положение, бабочка-душа не сможет найти дорогу назад через рот, и ведьма умрет. Точно такое же верование распространено среди эстонцев, а в Ливонии (вся территория совр. Латвии и Эстонии, завоеванных немцами в половине XIII в. — Ред. ) все знают, что, когда душа оборотня выходит из тела, оно лежит мертвым, как колода или камень. Если в это время тело переложить на другое место или даже случайно сдвинуть, душа не сможет найти дорогу назад и должна будет волей-неволей оставаться в теле волка до его смерти. Особенно поразительным является то, что между оборотнем и вампиром существует внутренняя связь. Есть рассказ о событиях в Лангедоке (Южная Франция), в котором повествуется о том, как женщина, которую подозревали в том, что она ведьма, однажды заснула на жарком летнем солнце среди жнецов на поле. Увидев прекрасную возможность подтвердить свои подозрения, жнецы отнесли ее сонную на другой конец поля, а на то место, где она лежала изначально, поставили большую пустую бочку. Когда душа женщины вернулась, она вошла в бочку и искусно, и весьма быстро покатила ее до тех пор, пока бочка не коснулась тела ведьмы, которым душа моментально снова овладела.
У некоторых народов считается даже необязательным изменять положение тела спящего человека, чтобы помешать душе вернуться в него. Корейцы убеждены, что во время сна «душа выходит из тела, и, если положить на лицо спящего лист бумаги, он непременно умрет, потому что его душа не сможет найти дорогу в его тело». Малайцы утверждают, что, если во время сна лицо человека испачкать или зачернить, душа, вылетевшая из него, не узнает его, и человек будет спать до тех пор, пока ему не вымоют лицо. Изменить или каким-то образом раскрасить лицо спящего человека приравнивалось в Бомбее к убийству, потому что если изменить внешность человека, то «душа по возвращении не сможет узнать свое тело, и человек вскоре скончается».
В Трансильвании (совр. северо-запад Румынии) ребенку никогда не позволят спать с открытым ртом, чтобы душа не выскользнула из тела в облике мыши, а ребенок не заснул навек. Так и в Брауншвайге, Германия, сельские жители говорят, что душа выходит изо рта спящего в виде белой мыши или небольшой птички, и если поймать таинственное животное или птичку, то это убьет спящего. Эта тема бесчисленное количество раз возникает в сагах и легендах. В одной из легенд Восточной Индии душа выступает в виде сверчка; у шотландцев это трудолюбивая пчела, а в Германии это снова белая или рыжая мышь.
В Румынии вампиры обычно бывают двух видов, и госпожа Агнес Мургоши различает «мертвых» и «живых» вампиров. «Мертвый» вампир — это оживший мертвец, которому придает энергии вернувшаяся душа. Здесь неизвестны случаи, когда в мертвеца вселяется злой дух, или, по крайней мере, они редки, потому что госпожа Мургоши пишет: «До сих пор мне не встречался случай, когда бы считалось, что мертвеца оживил дьявол, а не его собственная душа». «Люди, которым суждено после смерти стать вампирами, могут быть способными при жизни посылать свои души и даже тела бродить у перекрестков дорог с ожившими мертвецами. Такой тип вампиров можно назвать „живыми“. Он сливается с обычными ведьмами или колдунами, которые могут встречаться с другими ведьмами или колдунами либо в телесной оболочке, либо в виде призрака».
Третий тип вампира, varcolac, — это мифическое существо, которое, как считается, поедает солнце и луну и тем самым вызывает затмения. Известный авторитет И. Отеску в своем произведении «Представления румынского крестьянина о небе и звездах» так пишет о varcolaci: «Varcolaci отличаются от всех земных существ. Они вызывают затмения луны и даже солнца тем, что взбираются на небо и поедают луну или солнце. Некоторые полагают, что они животные размером меньше собаки. Другие думают, что они собаки, числом две. Они имеют различное происхождение. Одни говорят, что это души некрещеных детей или детей неженатых родителей, проклятые Богом и превращенные в varcolaci. Другие считают, что varcolaci возникают из небесного воздуха, когда женщины прядут по ночам, особенно в полночь, без свечей, и особенно если они при помощи этой пряжи накладывают проклятие. Поэтому нехорошо прясть при лунном свете, потому что вампиры и varcolaci поднимаются по нити на небо и поедают солнце и луну. Они привязывают себя к нити, и она становится для них дорогой. Пока нить не рвется, у varcolaci есть сила, и они могут пойти куда захотят. Они нападают на небесные тела, кусают луну так, что кажется, что она покрыта кровью, до тех пор пока от нее ничего не остается. Но если нить рвется, их сила иссякает, и они отправляются в другую часть неба…»
Г. Ф. Чаушану в «Народных суевериях в Румынии» сообщает:

«Говорят, что в Вальсе есть существа, которых называют varcolaci, потому что их дух есть varcolaci. Их можно узнать по бледным лицам и сухой коже, а также по глубокому сну, в который они впадают, когда отправляются на луну, чтобы съесть ее. Но они едят ее только во время затмения и когда диск луны красного или медного цвета. Краснота — это кровь луны, которая течет из ртов varcolaci и растекается по луне.
Когда дух varcolaci хочет съесть луну, человек, которому принадлежит этот дух, начинает клевать носом и впадает в глубокий сон, как будто он не спал много недель, и выглядит как мертвый. Если его будить или передвинуть, то сон становится вечным, потому что, когда дух возвращается из своего путешествия, он не может найти рот, из которого он вышел, и не может вернуться назад в тело.
Одни говорят, что Бог повелевает varcolaci есть луну, чтобы люди раскаялись и отвратились от зла».

Ссылаясь на различные румынские слова для обозначения вампира, госпожа Мургоши пишет: «Что касается слов, которыми называют вампиров, мертвых и живых, то strigoi (жен. strigoica) самый распространенный термин, а moroii, наверное, идет за ним следом по частоте употребления. Слово moroii не так часто употребляется в одиночку, как strigoi. Обычно слова strigoi и moroii связаны между собой, но moroii подчинено слову strigoi. Есть слова strigoi, moroii и varcolaci. А слова strigoi и pricolici используются, как будто все они обозначают одно и то же. В Трансильвании есть слово „шишкой“. Varcolaci (svarcolaci) и pricolici — это иногда мертвые вампиры, а иногда животные, которые поедают луну. Oper — это русинское слово, обозначающее мертвого вампира. В Буковине слово vidme означает „ведьма“; оно охватывает во многом ту же самую область, что и strigoi (живой вампир), но оно никогда не используется для обозначения мертвого вампира».
Говорят, что «живые» вампиры встречаются с «мертвыми» вампирами в определенные ночи на старых и заброшенных кладбищах, в пустующих домах, чаще леса и других зловещих местах, где от мертвецов, которые обладают большей силой, они узнают руны черной магии. В некоторых районах страны считается, что «живые» вампиры сходятся на шабаш, и во главе каждой их группы стоит хозяин или хозяйка (что тоже возможно); мужчины следуют за своим командиром, а женщины находятся при своей повелительнице. Такая расстановка в точности напоминает шабаш ведьм, и ясно, что «живые» вампиры и ведьмы в верованиях сельских жителей — это одно и то же. Мы не удивляемся, когда узнаем, что в районе Михалца (Трансильвания, севернее города Алба-Юлия) существует поверье, будто вампирами являются главным образом женщины. Они обладают определенной властью, которая дает им возможность забирать «силу» животных и предметов для своих собственных нужд. Так, они способны каким-то таинственным образом поглощать или собирать жизненные силы птиц и пчел, например, и концентрировать их на своем дворе или улье, так что их куры становятся жирными и несут много яиц. Их ульи чрезвычайно богаты медом. При этом домашняя птица у соседей болеет и умирает, а на других деревенских пасеках пчелы не создают запасов меда. Рассказывают, что одна женщина пекла хлеб, который был таким легким и вкусным, что половина окрестных жителей приходили покупать его, и вскоре у нее в карманах завелось немало денег. У других деревенских хозяек тесто не поднималось, что бы они ни делали. Их хлеб всегда казался заплесневелым и черствым. Это происходило потому, что пекарь была вампиршей и знала, как получить необходимое качество хлеба в любой печи.
Некоторые из этих вампиров умеют вызывать дождь, и к ним тайком постоянно обращаются крестьяне. Они также могут собрать «силу» красоты, которую они продают за деньги, и здесь перед нами обычные любовные привороты. У этих женщин-вампиров обычно сухая горячая кожа и заметно цветущий вид. Мужчин отличают лысина и особый пронзительный взгляд. Считается, что они умеют принимать облик различных животных, а излюбленным животным у них является кошка. Когда вампир умывается, это значит, что вскоре пойдет дождь. Говорят, что в стародавние времена во время засухи крупные землевладельцы и знатные люди заставляли всех крестьян в своих поместьях купаться в реке в надежде на то, что среди них может оказаться вампир. Это влияние на погодные условия обычно считается особым свойством «живых» вампиров. Но в Зарнешти, как полагают, несколько исключительно мощных наводнений были вызваны недавно похороненной девушкой, которая имела репутацию вампира.
Эффективные средства избавления от умершего человека, который стал вампиром, во многом те же самые, что и в других странах. Настоятельно рекомендуется принимать подобные меры предосторожности во время похорон или сразу же после них. Самоубийцу следует положить в проточную воду. Можно вспомнить, что проточная вода снимает все заклятия и ведьма не может перейти водный поток. Вода сама по себе является святой субстанцией и, как таковая, заняла свое место во всех религиях; и представление поэта о «водах при исполнении священной задачи» имеет под собой веские основания. В Вальсе, Румыния, обычно втыкают в сердце вампира длинную иглу, но распространенный способ, известный во всей Восточной Европе, состоит в том, чтобы одним ударом вогнать кол ему в пупок или сердце. К тому же в рот, уши, нос, пупок и под ногти можно поместить небольшие камешки и крупицы ладана, чтобы вампиру было что погрызть, когда он очнется. По телу вампира следует рассыпать просо, которое задержит его до тех пор, пока он не сосчитает и не съест каждое зернышко. В рот ему также можно засунуть чеснок. Тело следует положить лицом вниз. Корреспондент газеты «Таймс» в июне 1874 г. пишет, что в штате Мэн, США, прибегают к захоронению людей лицом вниз как к средству, способному остановить распространение в семье чахотки. Если необходимо перезахоронение, то голова трупа должна лежать на месте ног. Вокруг гроба следует положить гирлянды из шиповника, а сам гроб скрепить прочными деревянными ободами. Можно вспомнить, что в канун Дня святого Георгия в Трансильвании не найдется ни одной саксонской фермы (в Трансильванию с середины XII в. переселилось много немцев, однако далеко не только из Саксонии. — Ред. ), дворовые ворота которой не были бы украшены ветками шиповника, чтобы оградить себя от ведьм. Так как и другие колючие кустарники использовались таким образом, то, по-видимому, эта идея изначально состояла в том, что злые духи запутаются в колючках, если попытаются пробраться через них, но эта мера предосторожности по крайней мере частично утратила свой смысл, а определенные магические свойства стали приписывать самому шиповнику.
В районе Телеорман на третий день после смерти человека, когда люди идут в дом, где царит горе, чтобы зажечь ладан, они несут с собой девять веретен, которые они глубоко втыкают в могилу. Если вампир поднимется, его пронзят их острые концы. Другой способ состоит в том, чтобы взять бечевку, разбросать ее на могиле и поджечь, потому что существует поверье, будто обитатель могилы вряд ли отважится пройти через пламя. Иногда анафема, произнесенная священником, заточит вампира в его могиле.
В районе Романати с вампира снимают всю одежду и голый труп засовывают в крепкий мешок. Одежду и саван брызгают святой водой, кладут в гроб, который заколачивают и снова опускают в могилу. Тело уносят в лес. Сначала из него вырезают сердце, а затем тело разрубают на куски, которые сжигают на большом костре. Самым последним в пламя кидают сердце, а те, кто занимался всем этим, подходят ближе к огню, чтобы их окурил дым. Но все должно быть сожжено, каждый кусочек плоти, каждая косточка. Мельчайшего кусочка, случись ему уцелеть, будет достаточно, чтобы вампир снова материализовался. Иногда пепел, оставшийся от сожженного сердца, собирают, смешивают с водой и дают больным людям в качестве сильного снадобья.
После того как в Зарнешти была эксгумирована женщина-вампир, ее сердце, глаза и грудь были пробиты огромными железными вилами, после чего тело было похоронено на большой глубине лицом вниз.
Одно время в Мехединци (юго-запад Румынии) считалось достаточной мерой предосторожности увезти тело далеко в какое-нибудь труднодоступное место в горах и оставить там. Но на практике такой метод использовали редко, да и эффективным он был далеко не всегда. Его нельзя сравнивать со способом, который был принят у греков, — увозить тело на какой-нибудь пустынный остров, потому что в этом случае это делалось именно потому, что вампир не может преодолеть морскую водную преграду.
Считается обязательным проследить вампира до его берлоги и уничтожить при первой возможности. Если он достаточно хитер, чтобы уйти от слежки, то по истечении семи лет снова станет человеком и тогда сможет попасть в другую страну или, по крайней мере, в какой-нибудь другой край, где говорят на другом языке. Он женится и заведет детей, и они после своей смерти пополнят компанию вампиров.
В Румынии, как и в Греции и других странах, вампир сначала нападает на своих домашних и даже животных, принадлежащих членам его семьи. Он будет приходить по ночам и разговаривать с ними. Он может даже помогать делать домашнюю работу: приносить и привозить что-то, рубить дрова и приносить их домой издалека. Женщины-вампиры постоянно возвращаются к своим детям. Но иногда вампиры ведут себя как разрушители: бьют посуду, опрокидывают кувшины с водой, поднимают шум и ужасно изводят всех в доме. Но независимо от того, помогает ли вампир по дому или оказывается несчастьем для всех, обитатели дома быстро умирают, и даже домашний скот становится жертвой какой-нибудь непонятной болезни. В таком случае обычно просят деревенского священника прочитать определенные молитвы над могилами, но, если ужасные нападения вампира продолжаются, следует безотлагательно принять более кардинальные меры. Чтобы обнаружить, какая могила является источником этих роковых бедствий, на кладбище приводят белого жеребца, и в той могиле, через которую он отказывается перейти, но рядом с которой стоит неподвижно, дрожа от страха и издавая дикое ржание, лежит вампир. Точно так же и гусак откажется пройти по могиле вампира. После этого тело вампира должно быть извлечено из земли, и, если будут найдены явные признаки вампиризма, с ним можно поступать согласно традициям.
Можно отметить, что если родственники вампира умерли, то в своем гробу его тело будет лежать наполненным кровью и темным, как огромная пиявка. Его рот при этом будет широко раскрыт и выпачкан свежей алой кровью. Если он всего лишь бил посуду и поедал все, что ему удавалось найти в кладовой, то его рот будет испачкан кукурузной мукой. Считают, что вампир часто сопротивляется, когда его тело достают из могилы, и издает жуткие вопли, чтобы испугать тех, кто занимается этим делом, но если эти люди наберутся храбрости и, кроме того, присутствует священник, то чудовище не может причинить им вред.
В Румынии в определенные периоды в течение года, когда вампиры обладают наибольшей силой, необходимо принимать особые меры предосторожности против их нападений. Два дня в году вампиры особенно активны — это канун Дня святого Андрея и канун Дня святого Георгия. Но в различных районах эти периоды сильно варьируют. Так, говорят, что в некоторых местах вампиры наиболее беспокойны накануне Пасхи. В Михалце их ак
Отзывов: 0