1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
http://mirtajn.com/
  • На Главную
  • Контакты
  • Карта сайта
Баннер 468x60px
Приветствуем вас на нашем сайте МирТайн.com, здесь вы найдете множество интересных статей про Загадки Истории, НЛО фото и видео материалы, загадочные, непознанные существа, гипотезы и факты существования пришельцев, Древних Цивилизаций, секретные материалы древности и много другого. МирТайн.com - правду не скрыть!

Партнеры

Голосование

 
  Что нас ждет после смерти?
 
Новая человеческая жизнь
Загробная жизнь (рай\ад)
Жизнь любого из живых существ на Земле
Жизнь любого объекта (и не только живого) на Земле
Жизнь любого из живых существ во вселенной
Жизнь любого объекта (и не только живого) во вселенной
Ничего

Интересное

Показать все

Пришельцы и НЛО

НЛО в горящих небесах НЛО в горящих небесах И как раз коллективный, неличностный характер науки, та ее особенность, что процедуры познания, складывавшиеся столетиями, стоят выше любого индивидуального мнения, даже самого авторитетного, служат
Круглое электричество Круглое электричество Я никогда не видел шаровой молнии и не испытываю желания ее увидеть – по крайней мере, вблизи. Однако, имея в виду этот пример трюков, на которые способны силы природы, было бы крайне неразумно
Кто вы, земные пришельцы? Молнии-призраки Кто вы, земные пришельцы? Молнии-призраки Приверженцы паранауки настойчиво повторяют, что, игнорируя загадки типа НЛО или ясновидения, наука тем самым изменяет своим основным принципам и пренебрегает своей главной обязанностью. Согласно
Показать все

Обо всем

Ирландия и Атлантида одно и то же? Ирландия и Атлантида одно и то же? Шведский учёный утверждает, что Ирландия - это та самая Атлантида
Люди проваливаются в параллельные миры Люди проваливаются в параллельные миры Хотя физиками теоретически доказана возможность существования параллельных миров, в реальности нам это трудно себе представить. Тем не менее, в последнее время появляется все больше рассказов людей,
Атлантида и есть Гиперборея Атлантида и есть Гиперборея Доктор философских наук, исследователь Русского Севера Валерий Дёмин всю жизнь собирал сведения о легендарной Гиперборее и искал остатки этой цивилизации.

ВАМПИРЫ В ВЕНГРИИ И ЧЕХОСЛОВАКИИ

Мистика / Магия / Духовность
ВАМПИРЫ В ВЕНГРИИ И ЧЕХОСЛОВАКИИВенгрия, и это можно сказать, с полным правом разделяет с Грецией и Словакией репутацию особого уголка мира, который больше всего наводнен вампирами, которые видны здесь с самой отталкивающей и дурной стороны. И нельзя сказать, что эту репутацию они не заслужили. Именно благодаря ряду необычайных и страшных случаев, имевших место в конце XVII в. и продолжившихся в начале XVIII столетия, всеобщее внимание было привлечено к проблеме вампиров, а теологи и сторонники оккультизма начали собирать информацию об этих происшествиях, которые вызвали достаточный шум для того, чтобы о них стали сообщать в таких журналах, как Mercure gallant и Glaneur Hollandois. Эти события пробудили везде к себе такой интерес, что были написаны множество монографий и научных трудов, которые уже были упомянуты.

Здесь будет достаточно вспомнить лишь некоторые из них. Это такие труды, как, например, De masticatione mortuorum Филиппа Рора (Лейпциг, 1679), Magia posthuma Чарлза Фердинанда де Шерца, который был опубликован в Ольмюце (Оломоуце), Чехия, в 1706 г. и был посвящен непосредственно случаю вампиризма, который привлек внимание автора. С ним мы познакомимся подробно немного позже. В начале XVIII в. были опубликованы: труд Михаэля Ранфтиуса De masticatione mortuorum in tumulis liber (Лейпциг, 1728), Dissertatio de cadaueribus sanguisugis Иоганна Христиана Штока (Йена, 1732), «Рассказ о вампирах, или кровососах» (Лейпциг, 1732), «Рассказ о тех, кто оказывается вампирами» (1732), «Необыкновенный рассказ о вампирах, или так называемых кровососах» (1732), Uisus et repertus uber die sogenannten Vampyren (Нюрнберг, 1732), Dissertatio de hominibus post mortem sanguisugis, uulgo dictis Uampyrea Иоганна Ролиуса и Иоганна Хертелиуса (Лейпциг, 1732), Dissertatio de Uampyris Seruiensibus Иоганна Генриха Цопфиуса и Франка ван Далена (1733), второе произведение Махаэля Ранфтиуса, опубликованное в Лейпциге в 1734 г. И мы не должны забывать важное произведение Иоганна Христиана Харенберга «О вампирах», увидевшее свет в 1739 г. Этот список редких научных работ, многие из которых были опубликованы в Лейпциге, можно продолжать почти до бесконечности, но достаточное количество имен было приведено для того, чтобы показать необычайное внимание, которое привлекла к себе проблема вампиризма — внимание, вызванное реально произошедшими событиями. В действительности один исследователь много лет спустя написал статью, которой, по-видимому, не было уделено широкого внимания и которую он озаглавил «Лейпцигский демон».
В своей знаменитой работе «Противоядие от атеизма, или Воззвание к естественным способностям человеческого разума: если бы Бога не было» (1653; второе издание с приложением вышло в 1655 г.) великий кембриджский последователь Платона Генри Мор (1614–1687; английский философ-идеалист и мистик. — Ред. ) рассказывает следующую историю, которая, вероятно, является первым рассказом о вампирах, записанным английским автором со времен хронистов XII в.
Некий сапожник, который жил в одном из крупных городов Силезии, рано утром в пятницу 20 сентября 1591 г. перерезал себе горло своим инструментом в дальней части дома, к которому примыкал небольшой садик. Чтобы скрыть этот нехороший факт и не опозорить его вдову, члены семьи объявили, что он умер от апоплексического удара. Они не принимали ни друзей, ни соседей, а тем временем обмыли тело и одели его так, что даже те, кто видел его после этого, — приходской священник и некоторые другие люди — даже не заподозрили, что он умер по другой причине. И были достойные похороны с отпеванием и всем, что подобало человеку с таким положением в обществе и репутацией. Не прошло и шести недель, как распространились слухи о том, что сапожник умер не от какой-то болезни, а сам наложил на себя руки. И судья того города оказался вынужденным подвергнуть всех тех, кто видел труп, жесткому допросу. Сначала они старались замять это дело, оправдывая умершего, и пытались снять с него подозрения в совершении таких дурных действий. Но после сильного нажима они наконец сознались, что он умер в результате самоубийства, но они желали, чтобы его вдове и детям, на которых не было никакой вины, была оказана поддержка и проявлено милосердие. Они добавили также, что он, возможно, был убит вследствие какого-нибудь несчастного случая или же сделал это сам в неодолимом приступе безумия.
После этого заседавший совет стал совещаться, что следует предпринять. Вдова испугалась, что судьи могут принять какое-нибудь жесткое решение, которое дискредитирует ее мужа и ее саму, и, воодушевленная какими-то деятельными людьми, подала жалобу на тех, кто распустил такие слухи о ее муже, решив преследовать их по закону. Она искренне утверждала, что из-за слухов и праздных домыслов недоброжелателей нет причины эксгумировать тело ее мужа или относиться к нему так, будто он был либо колдуном, либо самоубийцей. Активность и настойчивость этой женщины даже после признания свершившегося факта в какой-то степени повлияли на совет, и процесс принятия решения застопорился.
Но пока вокруг бурлили страсти, к изумлению жителей этого города, стал появляться призрак, который по внешнему виду и телосложению был точь-в-точь покойный сапожник. И происходило это не только ночью, но и средь бела дня. Тех, кто спал, он пугал ужасными видениями. Тех, кто бодрствовал, он бил, таскал или преследовал, наваливаясь на них, как Эфиальт, так что каждое утро кто-нибудь жаловался на то, как он провел ночь. Но чем больше расходился призрак, тем более настойчиво друзья покойного стремились заглушить слухи о его похождениях или, по крайней мере, помешать последствиям этих слухов. Поэтому они обратились к председателю суда с жалобой на несправедливость того, что праздным сообщениям и непроверенным подозрениям придается столько веры, и стали умолять его помешать совету эксгумировать тело усопшего и не предавать его позору. Друзья добавили, что собираются обратиться в Имперский суд, чтобы его судьи разрешили эти разногласия и чтобы об этом деле не судили по догадкам недоброжелательных людей.
Но пока подобным способом дело затягивалось, в городе поднялись такие переполох и волнение, что их едва ли возможно описать. Потому что, как только садилось солнце, обязательно появлялся этот призрак, так что все были вынуждены оглядываться по сторонам и быть настороже, что было очень тяжело сделать тем, кого дневные труды заставляли желать ночного сна. Иногда этот ужасный призрак стоял у их постелей, а иногда он бросался на постель и ложился рядом. Он душил их, бил и щипал так, что не только синяки, но и отпечатки его пальцев оказывались утром у них на различных частях тела. Такова была сила и энергия этого призрака, что люди покидали свои постели и уходили в гостиные, где горели свечи, и там они собирались группами, чтобы обезопасить себя от тревог и страха. Но он и тогда являлся им и устраивал потасовку с кем-то из них, несмотря на принятые меры предосторожности. Короче, он приносил столько беспокойства, что люди были готовы побросать свои дома и искать другие места жительства. А судьи были настолько встревожены постоянными жалобами людей, что наконец решили — и председатель суда с этим согласился — выкопать тело из могилы.
Оно пролежало в земле почти восемь месяцев с 22 сентября 1591 г. по 18 апреля 1592 г. Когда его выкопали в присутствии служащих городского суда, оно было совершенно целым и совершенно не тронутым тлением и не издавало дурного запаха. Одежда, в которой его положили в могилу, была в целости и сохранности, члены — гибкими, как у живых людей, кожа — мягкая и свежая. Рана на его шее зияла, но не было следов изъязвления. На большом пальце его правой ступни была замечена магическая отметина, а именно: нарост в виде розы. Это тело не находилось в земле с 18 по 24 апреля, и за это время многие жители этого города и других городов приходили каждый день посмотреть на него. Несмотря ни на что, неприятные события не прекратились даже после того, как тело захоронили под виселицей. Все было тщетно. Они продолжались как всегда, если не хуже: теперь призрак не щадил даже членов своей семьи. Дошло до того, что его вдова в конце концов сама пошла к судье и сказала, что она не против того, чтобы они предприняли что-нибудь более действенное в отношении ее покойного мужа, если они считают это необходимым.
По этой причине 7 мая труп снова выкопали, и было замечено, что на теле со времени его последнего погребения стало больше плоти. Короче говоря, у трупа отрубили голову, руки и ноги. Вскрыв его грудную клетку, вынули сердце, которое было свежим и целым, будто у только что забитого теленка. Все это вместе с телом положили на кучу хвороста и сожгли дотла. Пепел тщательно собрали и, положив в мешок (чтобы никто не взял его с дурной целью), высыпали в реку. После этого призрака больше никто никогда не видел.
То же самое произошло со служанкой сапожника, которая умерла после него и явилась через восемь дней после своей смерти к своей подружке-служанке и так навалилась на нее, что у той опухли глаза. Она так мучила младенца в колыбели, что, если бы нянька не пришла к нему на помощь, ему был бы нанесен большой ущерб. Но нянька перекрестилась и произнесла имя Иисуса Христа, и тогда призрак исчез. На следующую ночь умершая служанка сапожника появилась в образе курицы, за которую ее приняла одна из служанок, побежавшая за ней. Вдруг курица выросла до огромных размеров и схватила служанку за горло, которое так распухло, что девушка долгое время после этого не могла ни есть, ни пить.
Служанка-призрак продолжала изводить людей в течение месяца: одних она так здорово шлепала, что удар слышали те, кто стоял рядом с жертвой; из-под других она вытаскивала кровать. Она появлялась то в одном облике, то в другом: женщины, собаки, кошки и козы. Но в конце концов ее тело выкопали из земли и сожгли, и призрак больше не появлялся.
Все это происходило в Бреславе (Бреслау), Силезия (совр. Вроцлав), где тогда жил этот Weinrichius, что придает повествованию больший вес. Имена этого усопшего горожанина, его вдовы и членов семьи любезно не назывались.
Другая история, которую рассказывает Генри Мор (хотя все это происходило в его время и, как я полагаю, немного позже тех событий, которые были изложены выше, как выясняется по ходу дела), записана им со слов того, кто не только жил в указанном месте, но и часто сталкивался с тем отвратительным назойливым призраком, который причинил столько бед в тех краях. Рассказ немного длинен, и я постараюсь сократить его, насколько это возможно.
Шестидесятилетний Йоханнес Кунций, один из членов городского совета города Пенциг (Пеньск) в Силезии, был очень порядочным человеком и прожил безупречную жизнь. Он отправился в дом мэра города (как очень понимающий и сообразительный человек в делах), чтобы положить конец некоему спору. По завершении дела он и торговец из Паннонии (Венгрии) были приглашены мэром на ужин. Он первым ушел домой, так как у него были дела, сказав: «Хорошо веселиться, пока это возможно, так как каждый день случаются всякие беды».
У этого Кунция в конюшне стояли пять крепких меринов. Одного из них он приказал вывести. У мерина разболталась одна подкова, и его хозяин вместе со слугой взяли его ногу, чтобы осмотреть копыто. Мерин разгорячился и сбил обоих с ног. Но Кунций получил самый сильный удар. Человек, стоявший рядом, помог им обоим подняться с земли. Как только Кунций встал на ноги и пришел в себя, он вскричал: «Горе мне! Как я горю, я весь в огне!» И это он повторил не раз. Но те части тела, на которые он жаловался больше всего (при этом женщин попросили удалиться из комнаты), при осмотре не имели никаких следов ударов или ран. Если коротко, то Кунций заболел, повредился в уме. Он громко жаловался, что его грехи таковы, что их нельзя простить и что самая меньшая их часть больше всех грехов всего мира; но он не допустит, чтобы к нему пришел священнослужитель, и не станет исповедоваться в них. Действительно, ходили слухи, что однажды он продал одного из своих сыновей, но когда и кому — это было неизвестно; что он заключил сделку с дьяволом и т. п. Но все заметили, что он разбогател сверх всяких ожиданий, а за четыре дня до произошедшего с ним несчастного случая он выступал в роли свидетеля и сказал, что в таком деле это последнее, чему он должен был быть свидетелем.
В ночь смерти Кунция его старший сын не смыкал глаз. В третьем часу ночи он перестал ждать призрака, и в это время черная кошка открыла когтями оконную створку, подбежала к кровати Кунция и начала так сильно царапать его лицо и валик под подушкой, будто пыталась силой выдворить его с того места, где он лежал. Но вдруг кошка исчезла. И как только это произошло, Кунций сделал свой последний вздох. Вся эта история стала известна приходскому священнику, и магистрат города разрешил, чтобы Кунция похоронили справа от алтаря, так как его друзья хорошо за это заплатили. Как только Кунций умер, разразилась ужасная буря, которая сильнее всего бушевала во время его похорон. Порывы ветра со снегом были такими сильными, что люди тряслись, а их зубы стучали. Но едва его похоронили, как сразу все стихло.
Не прошло и двух дней после его погребения, как по городу поползли слухи о Spiritus incubus или Эфиальте в образе Кунция, который изнасиловал женщину. Это случилось до того, как его похоронили. А после похорон тот же самый призрак разбудил человека, который спал в своей гостиной, со словами: «Я едва удерживаюсь от того, чтобы не забить тебя до смерти». И сказано это было голосом Кунция. Ночные сторожа в городе тоже заявили, что каждую ночь слышали шум в доме Кунция: будто там бросают какие-то предметы и они падают, и что они видели широко распахнутые ворота рано утром, хотя их никогда столь старательно не запирали на ночь, а лошади в его конюшне вели себя беспокойно, лягали и кусали друг друга. Кроме того, по всему городу слышался лай и вой собак, что было необычно. Но это все была прелюдия к тому, о чем я постараюсь рассказать как можно более кратко.
Служанка одного из жителей Пентша (а такие суматоха и трагедии были часты в этом городе) и некоторые другие слуги в этом доме, лежавшие в кроватях, услышали шум и топот копыт вокруг дома. Затем кто-то с такой силой ударил в стену дома, что он весь затрясся так, будто сейчас упадет. Все окна заполнились вспышками света. Сообщили хозяину дома, и он утром вышел на улицу посмотреть, в чем дело, и увидел на снегу отпечатки странных ног, которые не были похожи ни на следы лошади, ни коровы, ни свиньи, ни какого-либо другого известного ему существа.
В другой раз часов в одиннадцать ночи Кунций явился к одному из своих друзей, который был свидетелем того, что произошло с его ребенком, заговорил с ним и попросил быть мужественным, потому что он пришел к нему лишь для того, чтобы сообщить о деле чрезвычайной важности. «Я оставил после себя, — сказал Кунций, — своего младшего сына Джеймса, которому ты являешься крестным отцом. У моего старшего сына Стивена, жителя Егерсдорфа, стоит сундук, в который я положил четыреста пятнадцать флоринов. Говорю тебе, что ты не должен допустить, чтобы твой крестник присвоил себе хоть сколько-нибудь. Твой долг — присматривать за деньгами. И если ты не исполнишь этого, горе тебе». Сказав так, призрак удалился в комнаты верхнего этажа дома, где поступь его была такой монументальной, что снова все затряслось, а крыша подпрыгивала от его тяжелых шагов. Об этом случае друг Кунция рассказал приходскому священнику на следующий день.
Есть и другие печально известные эпизоды, связанные с появлением призрака Кунция. Он часто разговаривал со служанкой, которая ложилась спать вместе со своей хозяйкой, его вдовой, и просил ее освободить ему его законное место, а если она не сделает этого, он грозил свернуть ей шею.
Кунций скакал, словно резвый конь, по двору своего дома. В разное время его видели едущим верхом не только по улицам города, но и по полям и горам, и поступь его коня была такой тяжелой, что земля горела огнем под его копытами.
Ребенка Смитов он избил до посинения, а его кости сделал такими мягкими, что тело можно было скатать, как перчатку.
Всю ночь Кунций швырял вверх-вниз по комнате еврея, владельца городской гостиницы.
А как ужасно он обошелся со своим старым знакомым извозчиком! Когда тот был занят на конюшне, Кунций стал изрыгать огонь, чтобы напугать его, и так жестоко кусал его за ногу, что тот охромел.
Далее случилось то, как я уже упоминал, что имеет отношение к самому рассказчику, приходскому священнику, которого призрак так стиснул, пока тот спал, что, проснувшись, священник обнаружил, что совершенно истощен и без сил, но и представить себе не мог причину этого. Но пока он лежал в постели, размышляя о том, в чем тут может быть дело, этот призрак снова вернулся к нему и, крепко схватив его так, что тот и пальцем не мог пошевелить, начал катать по кровати взад-вперед. То же самое в другой раз случилось и с женой священника, которую Кунций, явившийся через окно в облике карлика, тянул и скручивал, и разорвал бы ей горло, если бы к ней на помощь не пришли две ее дочери.
Кунций так сдавил губы одного из сыновей этого богослова, что ему едва смогли помочь разлепить их.
Дом священника был так растревожен этим буйным призраком, что слуги были вынуждены держаться по ночам все вместе в одной комнате, лежа на соломе и ожидая приближения этого беспокойного демона. Но одна служанка была посмелее остальных, однажды ночью она оставила компанию слуг и ушла спать одна. Обнаружив ее в одиночестве, Кунций напал на нее, сдернул с постели простыню и едва не унес служанку в ней с собой. Но она, с трудом сумев убежать, поспешила к остальным домочадцам, где и увидела, что он стоит рядом с подсвечником, а затем исчезает.
В другой раз Кунций пришел в комнату ее хозяина, подняв такой шум, будто боров ест зерно, звучно чавкая и хрюкая. Его никак не могли выдворить уговорами, но, как только зажгли свечу, он тут же исчез.
В другой раз вечером, когда богослов сидел в окружении жены и детей, упражняясь, по своему обыкновению, в музыке, он внезапно почувствовал ужасный неприятный запах, который распространился по всей комнате. Он вверил себя и своих домашних Богу молитвой. Тем не менее запах усилился и стал таким зловонным, что священник был вынужден подняться наверх в свою комнату. Он и его жена не провели в постели и четверти часа, как то же самое зловоние появилось и в спальне. Пока они жаловались на него друг другу, из стены вышел призрак и, подобравшись к постели, дохнул на священника ледяным дыханием, таким невыносимо тошнотворным и болезнетворным, что невозможно ни представить себе, ни описать. И богослов, добрая душа, сильно заболел и был вынужден лежать в постели. Его лицо, живот и кишки раздулись так, будто он отравился, поэтому ему было очень трудно дышать. У него также было гнойное воспаление глаз, из-за чего он долгое время не мог нормально видеть.
Но если мы оставим больного богослова, вернемся немного назад и расскажем то, что было пропущено, это превзойдет по объему то, что уже было изложено. Вот примеры: мерин Кунция дрожал и потел, от чего не мог избавиться ни днем ни ночью; при приближении призрака Кунция свечи загорались синим пламенем; Кунций выпивал молоко из молочных бидонов и бросал в них навоз или же превращал молоко в кровь; он выдергивал из земли столбы, настолько глубоко вбитые в нее, что двое крепких грузчиков не могли с ними справиться; с несколькими встретившимися ему людьми Кунций заводил разговор о проблемах извозчиков; он душил стариков; он хватал детские колыбели или вынимал из них детей; он неоднократно пытался насиловать женщин; он портил воду в купели и пачкал покров на алтаре с той стороны, которая была обращена к его могиле, кровавыми пятнами; он ловил на улицах собак и вышибал им мозги, ударив оземь; он высасывал до последней капли молоко у коров и завязывал им хвосты, как это делают у лошадей; он пожирал домашнюю птицу и швырял коз, привязанных к колышкам; одну лошадь он привязал к пустой кормушке в конюшне, а заднюю ногу другой — к стойлу; он выглядывал из окна низкой башни, а затем внезапно превращался в длинный шест; он отругал одну мать семейства за то, что она заставила свою служанку мыть посуду в четверг (в этом районе, по-видимому, существовало местное суеверие относительно того, что делать домашнюю работу в четверг — к несчастью. То же самое поверье было обнаружено в отдельных районах Франции). И тогда Кунций положил на нее свою руку, которая, по ее словам, была холоднее льда; одну из женщин, которая обмывала его тело, он забросал грязью с такой силой, что следы комков грязи, которые он швырял, можно было увидеть на стене; он попытался изнасиловать другую женщину, которая извинилась и сказала: «Кунций, ты же видишь, какая я старая, морщинистая и согнутая. Я не гожусь для этих утех», после чего он громко захохотал и исчез.
Вот так все на самом деле было. Добавим лишь еще одно удивительное происшествие. Камень на его могиле был повернут с одной стороны и наклонен; а в земле были несколько отверстий величиной с мышиную нору, которые шли вниз до его гроба, которые, как бы ни засыпали землей на ночь, наутро обязательно оказывались открытыми.
Было бы скучно подробно останавливаться на этих эпизодах и разбирать все обстоятельства этой истории. Поэтому в заключение хочу сказать, что это бедствие было таково, а проявления ярости призрака случались столь часто, что не было человека, который не сочувствовал бы жителям этого города либо не презирал бы их. Никто не хотел селиться в их городе. Торговля была в упадке. А горожане утратили здоровье из-за постоянных проделок и беспорядков, учиняемых этим неугомонным призраком.
И хотя атеист может, вероятно, посмеяться над этими людьми, как погубленными своим собственным унынием и тщетными фантазиями или шуткой каких-нибудь злых соседей, но если он серьезно оценит то, что уже было рассказано, то увидит, что есть много случаев, которые никак нельзя втиснуть в рамки предложенных объяснений, но история, которую я сейчас поведаю, является совершенно необъяснимой и для отпетого безбожника.
Поэтому, чтобы быть кратким, скажу, что, не находя себе покоя и не видя лучшего способа борьбы с призраком, жители города выкопали тело Кунция, а также несколько тел других людей, похороненных до и после него. Но другие тела были настолько разложившимися, черепа проломленными, швы черепных костей расползшимися, что этих людей нельзя было узнать по внешнему виду, потому что они превратились в кучу земли и грязи. Но совсем по-другому обстояло дело с телом Кунция. Его кожа была мягкой и цветущей, члены — гибкими и подвижными, а то, что ему вложили в руку, очень крепко сжимали его пальцы. Глаза Кунция были то открыты, то закрыты. На его ноге вскрыли вену, и кровь потекла из нее такая же свежая, как у живого человека. Его нос был абсолютно целым и сохранил свою форму, а не был заострившимся, как у тех, кто болен или мертв. А ведь тело Кунция пролежало в могиле с 8 февраля по 20 июля — почти полгода.
Легко было понять, в чем тут причина. Однако ничего не делалось поспешно. Были назначены судьи, останкам Кунция объявили приговор (который был навеян успехом похожего дела, имевшего место несколько лет назад в этой же самой провинции Силезия; я полагаю, имеется в виду Бреслау (Бреславль, ныне Вроцлав. — Ред. ), где было сожжено тело сапожника). Тело Кунция приговорили к сожжению.
Для этого позвали каменщиков, чтобы проделать отверстие в стене рядом с алтарем, чтобы через него вытянуть тело. Когда тело Кунция вытягивали на веревке, оно оказалось таким тяжелым, что веревка разорвалась, и люди едва могли двигать его. Но когда тело все же вытащили и положили на повозку, которую должен был везти тот самый мерин Кунция, ударивший его копытом, этот мерин был готов время от времени пасть на землю, когда, задыхаясь, тащил такой невыносимый груз. Но тот же мерин мог резво бежать с двумя седоками в такой же повозке, и в этом случае их вес не имел значения.
Когда тело Кунция привезли к костру, оно, казалось, так же не желало быть сожженным, как до этого — вытащенным из могилы, так что палач собирался вытаскивать тело крюками и разрезать на куски, чтобы сжечь. Пока он делал это, стало видно, что кровь в привезенном теле настолько чистая и полная жизни, что брызгала поначалу в лицо в процессе работы. Наконец все обратилось в пепел, что обошлось обществу в двести пятнадцать монет. Пепел был тщательно собран, как в предыдущей истории, и брошен в реку, после чего призрак больше никогда не появлялся.
Следующий документ был выдан господину де Вассимону, советнику Союза адвокатов в Подолии (Западная Украина), который был отправлен посланником в Моравию его королевским высочеством Леопольдом I, герцогом Лотарингским, чтобы вести некие дела от имени его брата принца Карла-Иосифа Лотарингского, епископа Ольмюцкого (оломоуцского) и Оснабрюкского, а позднее архиепископа Тревского (1698–1715). Господин де Вассимон был уведомлен о том, что в тех краях можно увидеть людей, которые, будучи мертвыми долгое время, внезапно появляются среди всеобщего собрания, и часто бывает так, что они входят в комнату и садятся на свое место за столом с друзьями или знакомыми. Они никогда не говорят ни слова, но случалось, что одному из присутствующих они подавали какой-нибудь знак головой или рукой, и этот человек через непродолжительное время почти наверняка умирал. Эти необыкновенные явления подтверждали многие уважаемые люди, а один пожилой священник заявил, что он сам неоднократно был свидетелем этого.
Епископы и священники этой провинции официально послали запрос в Рим в отношении таких необыкновенных происшествий, но, по-видимому, не получили никакого ответа, потому что, без сомнения, все это сочли чистым вымыслом, не существующим вне воображения простых людей. Тогда они решили эксгумировать тела тех, кто возвращался таким образом, чтобы их кремировать или, по крайней мере, полностью уничтожить каким-то другим способом. И таким образом наконец избавились от этих фантомов, которых в наши дни можно гораздо реже встретить в этой стране, нежели в былые времена. Приходской священник, ученый и весьма уважаемый человек, торжественно заявил, что все рассказанное им сущая правда.
Именно сообщение о таких призраках навело Карла Фердинанда де Шертца на мысль написать книгу Magia posthuma, которая, как уже упоминалось выше, вышла в Ольмюце в 1706 г. и была посвящена принцу Карлу Лотарингскому, епископу Ольмюцкому и Оснабрюкскому. Шертц рассказывает, что в некой деревне одна женщина, которая умерла недавно, не получив причащения и соборования перед смертью, была, как положено, похоронена на кладбище. Спустя четыре дня после ее кончины жители деревни услышали необыкновенный шум, поднялась ужасная буря. И тогда они увидели призрак, который явился одним людям в облике собаки, другим — в виде страшного худого человека. Призрак наблюдался не одним человеком, а многими людьми. Он вызвал сильнейшую тревогу среди населения, потому что яростно нападал на людей, хватал их за горло так, что они почти задыхались, истощал их жизненные силы настолько, что они становились немощными, — и все видели, какими бледными, истощенными и больными они выглядели.
Призрак нападал даже на животных: находили полумертвых коров, будто их жестоко били. Эти несчастные животные своим горестным мычанием показывали, какие страдания они испытывают. Обнаруживали изнуренных лошадей, дрожащих, в поту и пене, перегревшихся, задыхающихся, как будто они только что проскакали галопом много миль по неровной дороге. И это продолжалось много месяцев.
Шертц, который был известным юристом, излагает факты с точки зрения закона. Он исследует обстоятельства абсолютно беспристрастно и оценивает доказательства согласно прецедентам и общепринятой практике, допуская, что эти беды, шумы и беспокойство исходят на самом деле от человека, которого подозревают в том, что он является их причиной. Шертц задает вопрос: не следует ли сжечь тело этой женщины, что является обычной процедурой в таких случаях, когда призраки умерших людей выходят из могил, чтобы наносить ущерб живым людям. Он приводит несколько примеров похожих случаев и особо описывает дурные последствия таких появлений. Например, в деревушке Блау, что неподалеку от города Кодона (Кутна-Гора?) в Богемии (Чехии), был пастух, который после своей смерти являлся нескольким людям в округе и громко называл этих несчастных по имени. То ли от страха, то ли оттого, что этот вампир истощал их жизненные силы, те, кого он таким образом звал, умирали в течение нескольких дней, но всегда менее чем через неделю. Крестьяне деревни Блау выкопали из земли тело умершего и вогнали ему большой кол в сердце, так что он оказался пригвожденным к земле. Несмотря на такую меру предосторожности, в ту же самую ночь призрак появился снова и в таком ужасном облике, что до смерти напугал нескольких человек, после чего он напал и задушил еще большее количество людей. Он страшно глумился над теми, кто думал, что этому бедствию положен конец, и с издевкой благодарил их за то, что они подарили ему отличную палку, чтобы отгонять собак. Когда настало утро, вся деревня была в панике, и власти снова распорядились выкопать тело из земли. И тогда оно было передано палачу, который бросил тело в тележку и вывез его за пределы деревни на пустырь, где оно и было сожжено. Труп, распухший и вздутый, вопил, как безумный, лягался и рвался, будто был живым. А когда люди пронзили его заостренными кольями, он ужасно завыл, стал корчиться, кусать свои выпяченные красные губы длинными белыми зубами, и при этом струи теплой красной крови брызгали во всех направлениях. Наконец его бросили в пылающий костер, и, когда казнь закончилась, а тело превратилось в пепел, нападения призрака закончились.
Шертц пишет, что точно такую же процедуру проделывали во многих других местах, так как, насколько ему было известно, много деревень пострадали таким образом. В каждом случае, когда эксгумировали тело, вампир представал в таком виде, будто он был живым, со свежим цветом лица. Приводятся цитаты из некоторых других авторитетных авторов, и они полностью подтверждают все рассказанное им об этих призраках, которые, по его словам, особенно предпочитают горные районы Силезии и Моравии, в частности горные цепи Карпат. Они появляются не только по ночам, но и часто днем, и, что чрезвычайно необычно, предметы, которые принадлежали этим мертвецам, перемещаются с одного места на другое, из комнаты в комнату самостоятельно, без видимой посторонней помощи. Если верить Шертцу, единственное средство спастись от призрака — это выкопать тело из земли, отрубить ему голову и сжечь труп дотла. Это, по его словам, следует делать с ведома властей и процедуру осуществлять официальным образом. Следует провести расследование: вызвать и допросить свидетелей, относиться к их показаниям не слишком доверчиво, после эксгумации тел их должны осмотреть медики и богословы, которые должны определить, те ли это люди, которые досаждают живым, и помочь найти знаки, безо всяких сомнений являющиеся признаками вампиризма. При выявлении этих обстоятельств тела должны быть официально переданы палачу, который предаст их сожжению. Говорят, что известны случаи, когда призраки появляются в течение трех-четырех дней после сожжения тела. Если так действительно происходит и нет причин предполагать иное, из этого следует, что это не вампир, а привидение, которое не может истощать жизненные силы живых людей, питаясь ими. Хотя верно и то, что сами призраки могут причинять вред, и зафиксировано много случаев, когда особенно зловредные призраки нападали на людей и пытались задушить их. Так что не следует думать, что злые силы призраков ограничиваются лишь тем, чтобы напугать и встревожить людей. Особенно обращают внимание на то, что одежда человека, являющегося вампиром, часто перемещается с одного места, где она висела, на другое. Например, хотя костюм может быть запертым в платяном шкафу, его могут найти таинственным образом появившимся на кровати, будто его туда положили, чтобы он был наготове для кого-то, кто пожелал бы переодеться. Шертц упоминает, что незадолго до того, как он закончил свою книгу, в Ольмюце произошли некие беспорядки, о которых много говорили. Один дом тревожил призрак, который двигал в нем мебель и бросал в людей камни и другие предметы. Но здесь, по-видимому, мы имеем дело с полтергейстом, очень распространенным в наше время. Такие случаи часто расследуют, они вполне обычны. Зафиксировано очень много примеров таких назойливых появлений привидений. Один из последних случаев такого беспокойства, причиняемого призраком людям, произошел в доме на Эланд-роуд, Лавендер-Хилл, Лондон, в январе 1928 г. и произвел шумную сенсацию.
Следующие случаи, которые произошли приблизительно в 1720 г., не вызывают никаких сомнений по причине как количества свидетелей и их положения в обществе, так и качества доказательств, которые являются осмысленными, обстоятельными и полными. Солдат, квартировавший в доме фермера в Хейдеме, деревушке на венгерской границе, сидел однажды за столом с хозяином дома и членами его семьи. Вдруг он увидел, что в комнату входит незнакомец и садится к ним за стол. В этом ничего не было необычного, но на лице хозяина отразился непритворный ужас, да и на лицах остальных тоже. Хоть солдат и не знал, что об этом думать, он воздержался от замечаний. Правда, не заметить смятение и страх людей было невозможно. На следующее утро фермер был найден мертвым в своей постели, и тогда причину их волнения больше нельзя было хранить в тайне. Члены семьи крестьянина сообщили солдату, что таинственным незнакомцем был старый отец усопшего фермера, который умер и был похоронен уже более десяти лет; а теперь пришел и сел рядом со своим сыном за стол, чтобы предупредить его о смерти, которую на самом деле и вызвал этот ужасный гость.
Как можно было ожидать, солдат рассказал об этом необычном случае своим друзьям и товарищам, и так информация дошла до ушей некоторых офицеров, которые донесли о ней генералу. Было проведено совещание, и принято решение, чтобы командующий корпусом пехоты граф де Кадрерас провел полное расследование этих странных обстоятельств. Таким образом, этот господин с несколькими другими офицерами, военным хирургом и нотариусом приехал с официальной миссией в Хейдем. Они сняли письменные показания под присягой со всех членов этой семьи и слуг. Все они без исключения поклялись в том, что таинственный незнакомец был отцом умершего хозяина дома и все то, что рассказал солдат, было истинной правдой. Это заявление было единогласно подтверждено всеми жителями деревни. Вследствие этого офицеры решили, что тело следует эксгумировать, и, хотя прошло уже десять лет, оно выглядело так, будто этот человек умер совсем недавно или, скорее, будто он находится в глубоком сне, потому что после того, как ему проткнули вену, теплая кровь свободно потекла из нее, как из живого человека. Граф де Кадрерас распорядился, чтобы голову отделили от тела, после чего труп снова положили в могилу. Во время проведения своего расследования им рассказывали о многих других людях, которые возвращались из могилы, в частности о мужчине, который умер более тридцати лет назад. Он возвращался в свой дом не менее трех раз к вечерней трапезе. Каждый раз он внезапно бросался на кого-нибудь и яростно кусал за шею, сосал кровь, а затем исчезал с неописуемой быстротой. В первый раз он таким образом напал на своего собственного брата, второй раз — на одного из своих сыновей, а в третий — на одного из слуг, да так, что все трое мгновенно испустили дух на месте. Когда эти показания были сделаны под присягой, специальный уполномоченный приказал также выкопать из земли тело этого человека, и оно было найдено точно в таком же виде, что и в предыдущем случае: было похоже на еще живого человека, а когда на этом теле был сделан надрез, из него потекла красная кровь. Было приказано вогнать огромный гвоздь ему в висок и после этого снова положить тело в могилу.
Третий человек, который был похоронен уже более шестнадцати лет назад и который довел до смерти двух своих сыновей, высосав у них кровь, считался особенно опасным, и поэтому его тело кремировали. Комиссар составил донесение высшему военному трибуналу, судьи которого были так потрясены рассказом, что потребовали, чтобы он лично доложил об этом императору Карлу VI. Тот был так встревожен этими необычными фактами, что приказал известным юристам, офицерам высшего ранга, самым квалифицированным хирургам и терапевтам и самым ученым богословам приехать в это место и провести самое тщательное расследование причин столь необычных и ужасных происшествий. Документы, имеющие отношение к этому делу, дошли до наших дней, а всю эту историю граф де Кадрерас лично рассказал в 1730 г. ответственному чиновнику из университета Фрайбурга, который записал ее подробности из уст графа. Трудно себе представить более достоверные показания.
Следующую историю рассказывают несколько авторитетных лиц, она также изложена в «Письмах евреев» маркизом д’Аржаном. Это хорошо известная книга, первое издание которой был переведено на английский язык и издано в Лондоне в 1729 г. под заглавием «Еврейский шпион». Это «переписка философского, исторического и критического характера неких евреев, проживающих в Турции, Италии, Франции и т. д.». В этом произведении через призму взглядов воображаемого иностранца, не подверженному влиянию представлений и ассоциаций, привычных уму местного жителя, представлены замечания к нравам и обычаям народа, в которые вкраплены рассказы о различных необычных происшествиях, привлекших к себе внимание. И хотя этот медиум воображаемый, нельзя полагать, что эти письма не содержали глубокого смысла и цели. Такой способ изложения был, вероятно, самым надежным и популярным, с помощью его можно было критиковать существующие общественные институты и исправлять распространенные злоупотребления. А различные истории, представленные автором, рассказаны как факты, заслуживающие серьезного внимания, и сообщаются читателям, потому что содержат в себе нечто необыкновенное, что требует научного исследования и философского осмысления. Раз тема вампиризма так сильно занимала умы ученых, было естественно, что в такой работе, как «Письма евреев», должна была найти себе место какая-нибудь история подобного рода, подтвержденная свидетелями и одобренная официально. Следующий рассказ был засвидетельствован двумя офицерами Белградского трибунала и одним офицером командного состава императорской армии в Градишке (очевидно, Босанска-Градшика. Или же Градиште. — Ред. ). Все трое расследовали это дело в 1728 г. В начале сентября 1728 г. в деревне под названием Кизилово, расположенной в девяти — десяти милях от Градишки, умер крестьянин, которого звали Петр Плогоевич (Благоевич?), который выглядел еще крепким и здоровым в свои шестьдесят два года. Через три дня после своей смерти в полночь он вошел в свой дом и попросил у своего сына поесть. Когда еду поставили перед покойным, показалось, что он попробовал ее, а затем вышел из комнаты. На следующий день его сын, которого сильно встревожило все это, рассказал своим друзьям и соседям о том, что произошло. В ту ночь его отец не появился, но на следующую ночь его увидели снова, и он снова попросил поесть. На этот раз сын отказал ему в еде, а призрак в ответ на это с угрозой посмотрел на сына, и на следующий день его нашли мертвым. В течение нескольких часов в деревне заболели еще пять или шесть человек. Симптомами были полное истощение и слабость, словно от потери крови. Эти люди жаловались, что видели страшный сон, в котором умерший Плогоевич незаметно появился в комнате, схватил их за горло, сильно укусил и стал пить кровь из раны. Таким способом он убил девять человек менее чем за неделю. Несмотря на все усилия местного аптекаря, больные угасали в течение нескольких дней. Узнав о случившемся от приходского священника, главный судья этого района немедленно изложил эти события в письменном виде и отправил письмо в Градишку, где в то время находился командующий императорской армией. Взяв с собой двух бывалых офицеров и палача, тот приехал в деревню Кизилово, жителей которой мучил призрак. Они вскрыли могилы всех людей, которые умерли в течение первой недели сентября, и, когда очередь дошла до могилы этого крестьянина, они обнаружили, что он находится будто в трансе: тихо дышит, его глаза широко раскрыты и их выражение ужасно, у него здоровый цвет лица, тело плотное и полнокровное. У него отросли волосы и ногти, а когда сошел верхний слой кожи, то под ним обнаружилась новая и здоровая. Его рот был измазан свежей кровью. По этим признакам они сделали заключение, что это он является вампиром, который взбудоражил всю округу. Было необходимо положить конец его злодеяниям, чтобы он не погубил всю деревню. Палач, вооруженный тяжелой кувалдой, вогнал острый кол Плогоевичу в сердце, в результате чего вся могила наполнилась кровью, которая текла из раны, носа, ушей и всех отверстий, какие есть на теле. Был сооружен большой костер из дров и хвороста, и на него положили тело. Погода была сухой, и пламя вскоре ярко разгорелось, раздуваемое легким ветерком. Очень быстро тело превратилось в пепел. Так как никаких признаков вампиризма на других телах не было, их перезахоронили с должными предосторожностями, положив в гробы чеснок и боярышник. И с той поры деревня освободилась от нападений призрака.
Одна из самых известных историй, которая больше всего подтверждена показаниями свидетелей и рассказана с наибольшим количеством подробностей, связана с деревней Медуэгна неподалеку от Белграда. Она произошла как раз в то время, когда две епархии, Белградская и Смедеревская, были объединены в одну Бенедиктом XIII, а Винсент Баграден стал первым обладателем двойного титула (Сербия — православная страна, с 1346 г. существует свой Сербский патриархат (в 1459 г. был упразднен, в 1557 г. восстановлен, в 1766 г. упразднен, в 1920 г. восстановлен). В описываемое время он существовал. — Ред. ). Как вы увидите позже, документ, в котором детально описаны обстоятельства следующей истории, был подписан 7 января 1732 г. тремя военными хирургами и формально подтвержден подписями подполковника и младшего лейтенанта. В его подлинности и достоверности можно не сомневаться.
Весной 1727 г. со службы в Леванте (общее название стран, прилегающих к восточной части Средиземного моря. — Пер. ) в свою родную деревню Медуэгна возвратился молодой человек по имени Арнольд Павле, который, по его рассказам, хоть и был на военной службе несколько лет, пережил много разных приключений в этом уголке мира, в результате чего смог скопить достаточно денег, чтобы купить хороший дом и пару акров земли в своем родном краю, откуда он больше не собирался уезжать до конца своих дней. Некоторым показалось удивительным, что мужчина в самом расцвете сил, далеко не урод, который всего повидал в жизни и водил компанию с хорошими людьми, вдруг так рано остепенился и поселился в тихой отдаленной деревушке. Но его добросовестность и порядочность во всех делах, дисциплинированность в работе, уравновешенное поведение вскоре показали, что приключения, которые с ним случались во время его путешествий, не повлияли, как это часто случается с молодыми солдатами, на его честность и самообладание. Но некоторые люди заметили какую-то неловкость и странность в его манерах, что дало им пищу для подозрений, хотя они и не могли точно сказать, каких именно. Казалось, что он почти всегда избегает встреч с Ниной, дочерью богатого крестьянина, земля которого соседствовала с его владениями. Но, как летела молва по деревне, кто мог бы стать ему лучшей партией? Он был молод, имел неплохую собственность, которая со временем должна была преумножиться. Он был здоров, трудолюбив, и слышали, как он сам говорил, что его ничего не связывает с другими краями.
Время шло, и Арнольд не мог всегда избегать общества своих соседей. Никто не удивился, когда было объявлено, что он официально обручен с Ниной. Но, как часто девушка говорила своим друзьям, она чувствовала, что между ними есть какая-то тень. Наконец она решила поговорить с ним на эту тему и смело спросила его, что постоянно гнетет его. Через некоторое время он согласился ей все рассказать и, сообщив, что его всегда преследовал страх ранней смерти, поведал ей о необыкновенном приключении, которое довелось ему пережить в Костарце, недалеко от границы, когда он был на действительной службе. Он сказал, что в тех уголках Греции мертвецы возвращались, чтобы преследовать живых людей. По какому-то неудачному стечению обстоятельств их воинская часть была размещена в местечке, часто посещаемом привидениями, и там Арнольду выпало первое испытание. Он немедленно нашел неосвященную могилу и скоро казнил вампира. Несмотря на уговоры своего начальства, Арнольд Павле подал рапорт об отставке и буквально сбежал в свою родную деревню. Пока он не испытал на себе дурных последствий и надеялся на то, что сможет противостоять злу. Случилось так, что во время праздника урожая Арнольд упал с вершины нагруженной сеном телеги, и его подобрали с земли бесчувственного. Арнольда отнесли в постель, но он, очевидно, получил какую-то серьезную травму, так как, протянув недолгое время, умер. Через несколько дней его тело положили, как все думали, покоиться на церковном кладбище. Спустя приблизительно месяц пошли разговоры о том, что Арнольда после его ночного падения видели бродящим по деревне. А несколько человек, имена которых внесены в официальный отчет, пожаловались на то, что он преследовал их и после его появления перед ними они ощущали необыкновенную слабость. Но прошло немного времени, и некоторые из этих людей умерли. В округе поднялась паника. Когда начались темные зимние ночи, ни один человек не отваживался выйти за порог своего дома, едва наступали сумерки. И все-таки люди шептались о том, что призрак может легко проникать через закрытые окна и стены, что никакие замки или засовы не могут помешать ему, если он захочет войти. На протяжении всей зимы несчастная деревня жила в состоянии ужаса и смятения. Ситуацию, как можно себе представить, усугубили холодные снежные декабрьские и январские ночи. Спустя десять недель после похорон или даже больше было принято решение эксгумировать тело Арнольда с целью удостовериться, был ли он на самом деле вампиром. Комиссия состояла из двух офицеров, военных представителей из Белграда, двух армейских хирургов, унтер-фельдшеров, мальчика-барабанщика, который нес их саквояжи с инструментами, деревенских властей, старого могильщика и его помощников. Доктор Мейо так восстанавливает в памяти эту сцену:

«Ранним хмурым утром комиссия посетила тихое кладбище Медуэгны, которое окружено стеной из неотесанного камня, расположено под защитой гор, склоны которых, засаженные фруктовыми деревьями, зелеными волнами поднимаются вверх, и заканчивается на крутом скалистом обрыве, окаймленном подлеском. Могилы в большинстве своем были ухоженными, окруженными самшитом и засаженными цветами. В головах большинства могил стоял небольшой деревянный крест, выкрашенный черной краской, на котором было написано имя усопшего. Там и сям лежали каменные могильные плиты. Один памятник был довольно значительной высоты и представлял собой узкий столб, украшенный нелепой готической резьбой, который возвышался над всеми остальными. Рядом с ним находилась могила Арнольда Павле, к которой и направлялась комиссия. Раскапывать могилу начал согбенный старый могильщик, который жил в покойницкой за огромным распятием. Он казался довольно невозмутимым, но молодой барабанщик, по вполне понятным причинам, напряженно следил за этим, загипнотизированный ужасом и тревогой ожидания. Вскоре гроб был довольно грубо вытащен из земли, и помощник могильщика сбил с него крышку. Все увидели, что труп повернут на бок, его челюсти широко раскрыты, а раздутые губы влажны от свежей крови, которая тонкой струйкой течет из уголка рта. Старый могильщик, ничего не боясь, схватил тело и скрутил его. „Так вот что! — вскричал он. — Ты не вытер рот после ночной работы“. Даже офицеры, привыкшие к ужасам войны, и хирурги, привыкшие к ужасам анатомички, содрогнулись при виде такого омерзительного зрелища. В отчете написано, что мальчик-барабанщик тут же упал в обморок. Собравшись с духом, чтобы выполнить свою страшную работу, они исследовали останки более тщательно, и вскоре стало очевидно, что перед ними лежит тот, кого они боялись, — вампир. Он выглядел так, будто и не умирал вовсе. Когда ворочали труп, кожа кое-где сошла, а под ней были новая кожа и новые ногти. Когда на останки набросали чеснока и вогнали в тело кол, оно, по отзывам, издало пронзительный крик, и теплая кровь вырвалась из него сильной алой струей.
Когда эта жуткая операция была проделана, могильщик и его подручные стали эксгумировать тела четверых других людей, которые умерли вследствие нападений на них Арнольда. Отчет не дает подробностей того, в каком состоянии они были найдены. Написано просто, что в них вогнали колья из боярышника и все пять тел были сожжены. Прах был помещен в освященное место.
Можно было бы подумать, что эти меры положат конец вампиризму в деревне, но оказалось, что изначально вампир в Костарце был, вероятно, исключительно зловредным. Спустя приблизительно шесть лет после того, как тело Арнольда Павле было кремировано, это бедствие снова постигло людей, и несколько человек умерли явно от потери крови; их тела были обескровлены и ужасно истощены. На этот раз чиновники, не колеблясь, немедленно приступили к устранению этой опасности, полные решимости осмотреть содержимое всех могил на кладбище, на которое пало подозрение. Так что из Белграда были вызваны несколько известных хирургов, и состоялось очень тщательное расследование, которое дало весьма необычные результаты. Медицинские отчеты, из которых были взяты данные по следующим случаям вампиризма, были официально подписаны 7 января 1732 г. в Медуэгне тремя высокопоставленными военными хирургами Йоханнесом Фликингером, Исааком Зиделем и Йоханом Фридрихом Баумгартнером, а также подполковником и младшим лейтенантом, которые тогда проживали в Белграде.
Вот самые удивительные примеры.
Женщина по имени Стана в возрасте двадцати лет умерла за три месяца до проводимой процедуры после болезни, которая длилась всего три дня, начавшись прямо после родов. На смертном одре она призналась, что намазала себя кровью вампира, чтобы освободиться от его преследований. Тем не менее она и ее младенец умерли. Тело ребенка, вследствие поспешного и небрежного захоронения, выкопали из земли и сожрали волки. Тело Станы было не тронуто разложением. Когда его вскрыли, грудная клетка была полна свежей крови, а внутренности выглядели так, как у здорового человека. Кожа и ногти на руках и ногах держались непрочно и сошли, но под ними были новая чистая кожа и ногти.
Женщина по имени Милица умерла после болезни, которая длилась три месяца. Тело было похоронено почти сто дней тому назад. В ее грудной клетке была кровь, а внутренности были абсолютно целы и здоровы. Тело было опознано гайдуком, который сказал, что женщина выглядит лучше и полнее, чем была при жизни. Тело ребенка восьми лет от роду было похоронено уже девяносто дней. Оно было в таком виде, в каком бывали тела вампиров.
Сын гайдука по имени Миллок был молодым человеком шестнадцати лет. Тело покоилось в земле уже девяносто дней. Оно имело цветущий вид, точно как у вампиров.
Некий Яхим семнадцати лет тоже был сыном гайдука. Он умер после недолгой болезни, длившейся три дня, и лежал в земле уже восемь недель и четыре дня. У него был свежий цвет лица, а тело, бесспорно, было в таком состоянии, как у вампиров.
Женщина по имени Руша умерла, проболев десять дней. Ее похоронили за шесть недель до приезда комиссии. В ее грудной клетке и внутренностях была обнаружена свежая теплая кровь.
Десятилетняя девочка умерла два месяца назад. Ее тело было в таком состоянии, как у вампиров. Когда его пронзил кол, из него вылилось много горячей крови, которая залила могилу.
Жена жителя деревни по имени Хаднук была похоронена уже семь недель, а ее младенец восьми недель от роду — двадцать один день. Было отмечено, что, хотя эти трупы и были похоронены в том же месте, они были сильно тронуты тленом.
Двадцатитрехлетний служащий по имени Рейд перед смертью болел в течение трех месяцев, и его тело, пролежавшее в земле на тот момент пять недель, сильно разложилось.
Тела женщины и ребенка, похороненные пять недель назад, были невредимы и имели вид, свойственный вампирам.
Гайдук по имени Станко, весьма уважаемый человек в деревне, умер за шесть недель до происходивших событий в возрасте шестидесяти лет. В его грудной клетке и брюшине была обнаружена свежая кровь, а все его тело имело вид, характерный для вампиров.
Тело гайдука Миллока двадцати пяти лет от роду имело все признаки вампиризма, пролежав в земле шесть недель.
Двадцатилетняя жена гайдука по имени Станжойка умерла после трехдневной болезни и была похоронена уже больше двух недель. Ее лицо было полнокровным и цветущим, члены — гибкими, без признаков трупного окоченения. В ее груди и сердце была обнаружена свежая кровь. Внутренности были здоровыми. Кожа казалась здоровой и красивой, как при жизни.
Следует заметить, что этим списком не заканчиваются случаи вампиризма, собранные в тот раз. Более того, в каждом случае конкретные детали были самым подробным образом записаны. Но продолжение этого перечня связано с повторением, которое может оказаться утомительным, если не будет добавлено что-то существенное к уже установленным фактам».

Эразм Франциск в своих комментариях к произведению барона Фальфасора «Честь герцогства Крайна» (Любляна, 1689) приводит интересный рассказ о вампире в Крайне. В округе Крайна недалеко от города с таким же названием жил крестьянин-землевладелец по имени Грандо. В течение жизни его всегда считали тихим трудолюбивым человеком с хорошей репутацией, но после его смерти в округе начал свирепствовать вампир, и не могло быть никаких сомнений в том, что это Грандо. Соответственно, церковные власти распорядились его эксгумировать. Когда вскрыли его могилу, в которой он пролежал много месяцев, обнаружили его тело в таком виде, будто он спит. У него был не только свежий и цветущий цвет лица, но и его черты слегка подрагивали, словно усопший улыбался. Он даже приоткрыл рот, словно хотел вдохнуть свежего воздуха. Он широко раскрыл глаза, и те, кто находился поблизости, начали читать литании и молитвы, а священник, подняв над головой распятие, обратился к вампиру с такими словами: «Подними глаза и взгляни на Иисуса Христа, который спас нас от адских страданий своими святыми муками и своей смертью на кресте». После этого на лице умершего появилось печальное выражение, и по его щекам потекли слезы. Наконец его голову отделили от тела, которое шевелилось, словно было живым.
Здесь будет уместным процитировать очень интересный отрывок из «Путешествий трех английских джентльменов» (книга была написана приблизительно в 1734 г. и опубликована в 1745 г.). Путешественники прибыли в Лайбах (Любляна. — Ред. ).

Здесь следует заметить, что владелец дома, по-видимому, с почтением относился к тому, что барон Фальфасор рассказывал о вампирах, которые заполонили некоторые районы этой страны. Считается, что эти вампиры являются телами умерших людей, оживленных злыми духами. Они выходят из могил в ночное время, сосут кровь у живых людей и тем самым доводят их до гибели. Такая идея, вероятно, покажется многим людям в Англии фантастической и будет отвергнута. Но ее одобряют не только барон Фальфасор и многие другие карниольские (словенские. — Ред. ) аристократы и джентльмены, но и, по нашим сведениям, некоторые авторитетные писатели. Господин Й. Х. Цопфиус, директор гимназии в Эссене, человек большой эрудиции, опубликовал о них свой научный и весьма любопытный труд, из которого мы просим позволения привести следующий отрывок: «Вампиры, которые выходят из могил в ночное время, кидаются на людей, спящих в своих постелях, высасывают у них кровь и умерщвляют их. Они нападают на мужчин, женщин и детей, не щадя ни возраст, ни пол. Люди, подвергшиеся их нападению, жалуются на удушье, после чего они вскоре умирают. Когда у некоторых из них перед смертью спрашивали, что с ними произошло, они отвечали, что они страдают точно так же, как, по рассказам, недавно умершие люди или, скорее, призраки тех людей. После чего из могил были выкопаны тела этих людей, и обнаружилось, что, как и сказал умирающий, у них нос, щеки, грудь, губы насыщены кровью. Их лица были свежими и цветущими. Их ногти и волосы сильно отросли. И хотя они умерли гораздо раньше, чем многие другие, которые совершенно разложились, на телах этих людей нет и следа тлена. Те, кого они умертвили, после смерти становятся вампирами. Поэтому, чтобы не допустить распространения Зла, считается необходимым вогнать кол в мертвое тело, из которого в этом случае течет кровь, будто это живой человек. Иногда тело выкапывают из могилы и сжигают дотла, после чего все беды прекращаются. Венгры называют этих призраков Pamgri и „сербскими вампирами“, но происхождение этих названий неясно».
Сообщают, что в 1725 г. эти призраки заполонили несколько районов Сербии и являлись в течение еще семи или восьми лет в Мевадии (или Меадии) и Парачине неподалеку от реки Велика-Морава. Есть рассказ об их похождениях в Косове, датируемый 1732 г. В печати нашли отражение трагедии с их участием, которые произошли в Темешваре (совр. Тимишоара в Румынии) в 1738 г. Отец Габриэль Ржачински в своей «Естественной истории царства Польского и Великого княжества Литовского», опубликованной в Сандомире в 1721 г., утверждает, что в России, Польше и Великом княжестве Литовском мертвецы, побуждаемые злыми духами, иногда входят ночью в дома к людям, нападают на мужчин, женщин и детей и пытаются их задушить. И о такой дьявольщине его соотечественники могут рассказать немало подлинных историй. Таких мертвецов поляки называют упырями, а если это женщина, то это упырица, то есть крылатое или покрытое перьями существо. По-видимому, это название они получили из-за удивительной легкости и активности этих демонов в человеческом облике. Если мы не ошибаемся, то рассказ о вампирах из Польши можно найти в некоторых газетах за 1693 г., который полностью согласуется с историями про сербских вампиров, рассказанных господином Цопфиусом. Словом, представление о таких опасных существах бытует с незапамятных времен на большей части Венгрии, Сербии, Крайны, Польши и других стран, как это ясно показывают разные авторы вместе с вышеназванным Цопфиусом. К этому еще можно добавить, что древние греки также, видимо, были твердо убеждены в том, что мертвецами иногда овладевают злые духи, что явствует по прочтении отрывка из «Флегона». Однако такая точка зрения может вызвать насмешки у многих людей, хотя и без всякого на то основания. Бог может делать злых духов орудием наказания на земле, как чуму, войны, голод и т. п. (и Он действительно это делает, как явствует из Писания), так что можно пренебречь тем, что пишут по этому поводу некоторые из наиболее известных светских авторов.
Прежде чем мы покинем город Лайбах (Любляну), будет правильным заметить, что, хотя основная масса людей там говорит на крайнском , или славянском (словенском), языке и имеет свои особые традиции, по многим пунктам они сходятся во взглядах с немцами . Все известные и уважаемые люди бегло и чисто говорят по-немецки: город Лайбах был завоеван королем Чехии Оттокаром (встречающееся в литературе немецкое имя чешского короля (1253–1278) Пржемысла II. — Ред. ) в 1269 г. (в 1278 г. Пржемысл II, в честь которого в 1254 г. был назван Краловец (Кёнингсберг), где он в 1254–1255 и 1267–1268 гг. громил вместе с немцами пруссов в ходе Крестовых походов. Погиб в битве у Сухих Крут с войском Рудольфа Габсбурга, чему способствовала измена начальника резерва. И все завоевания Чехии на юге и юго-востоке (Австрия, Штирия, Каринтия и др.) были потеряны. — Ред. ) и подвергался нападению турок в 1472 и 1484 гг., но безрезультатно. Эрцгерцог Австрии Альберт также потерпел неудачу при попытке завоевать этот город в 1441 г. Улицы города не очень широки, а дома не очень велики, хотя с учетом всего прочего его можно назвать прекрасным городом. И вот здесь мы лежим впервые в своей жизни между двумя перинами, что повергло автора этих строк в такой пот, что он едва мог уснуть ночью и чувствовал сильную слабость наутро. Однако многие немцы любят так спать, хотя это совершенно не подходит большинству людей из других стран. (С 1992 г. Словения — суверенное государство. — Ред. )

Приблизительно в 1730–1732 гг. подобный случай произошел со Стефеном Хюбнером из Тротенау, который после своей смерти стал возвращаться и не только нападал на людей, но и убивал коров. Из официального отчета явствует, что этот вампир душил их. Это дело вскоре было взято на контроль, и по приказу Верховного суда этого региона тело было эксгумировано. И хотя на самом деле прошло пять месяцев со времени похорон Хюбнера, тело было обнаружено со всеми признаками вампирской деятельности. Ему был вынесен приговор, и тело было обезглавлено палачом. Останки сожгли дотла и развеяли по ветру. Ради предосторожности тела, которые были похоронены рядом с Хюбнером, были извлечены на свет божий и с почтением кремированы, а прах снова был похоронен на прежних местах.
Хотя эти истории относятся по большей части к XVIII в., вера в вампиров среди славянских народов по-прежнему сильна, как всегда. Сербы и по сей день рисуют дегтем кресты на дверях своих домов и сараев с целью отпугнуть вампиров точно так, как в старые времена шотландские горцы верили, что измазанная дегтем дверь охраняет от ведьм. Во многих районах Боснии, когда деревенские женщины идут в соседский дом, в котором недавно случилась смерть, они кладут под платок веточку боярышника, а как только выходят из этого дома, выбрасывают ее на дорогу. Если умерший превратился в вампира, он озаботится тем, чтобы подобрать боярышник, и не сможет проследить их до их собственных домов.
В различных уголках Германии, особенно в некоторых районах Западной Пруссии, предания о вампирах существовали долго, и даже в наши дни случаи вампиризма время от времени, пусть редко, встречаются в отдаленных деревнях и городках. Не отмечено ничего нового или экстраординарного, и очень редко такие случаи возбуждали всеобщее внимание. Среди самых выдающихся случаев известна история жителя города Эгваншифтца, на которого в 1617 г. нападал и долго изводил вампир, убивший в конце концов свою жертву, после чего тела вампира и несчастной жертвы были кремированы на двух кострах на пустыре вдали от человеческого жилья. Двести лет спустя, в 1820 г., богатый землевладелец, обладавший немалой собственностью в окрестностях Данцига (Гданьска) и ставший из-за этого весьма выдающейся фигурой в этих краях, подвергся жестоким нападениям вампира и спасся от них благодаря лишь молитвам и умерщвлению плоти святых монахов-цистерцианцев, которые оказались изгнанными из своего монастыря по указу прусского правительства от 28 апреля 1810 г.
В своей летописи 1343 г. Себастьян Мелерс повествует о том, что во время ужасного нашествия Черной смерти (эпидемии чумы) случаев вампиризма в Тироле было много. Эта напасть не обошла и бенедиктинское аббатство в Мариенберге, и по крайней мере один монах, Дом Стейно фон Неттен, считается убитым вампиром. В 1348 г. чума унесла с собой всех обитателей этого знаменитого монастыря, за исключением аббата Вайо, священника, одного мирянина и Госвина, который впоследствии стал выдающимся летописцем.
В 1855 г. в Данциге случилась страшная вспышка холеры, и по всей этой провинции пошел слух о том, что умершие вернулись в облике вампиров, чтобы забрать с собой живых. Говорят, что страхи людей сильно увеличили смертность.
С незапамятных времен во многих уголках Европы во время какого-нибудь особого несчастья (особенно когда на скотину нападала та или иная изнурительная болезнь) крестьяне прибегали к церемониальному зажжению костров, и такой костер называли «огнем по необходимости». Точное значение этого названия вызывает мало сомнений. Гримм установил его происхождение от слова need («нужда, необходимость»), и в целом оно означает «вынужденный огонь». Такое же толкование дает и Линденброг. С другой стороны, К. Л. Роххольц связывает слово need с немецким глаголом nieten (делать быстро и много), и в таком случае «огонь по необходимости» означал бы «быстро разожженный огонь во многих местах». Языческий обычай разжигать такие костры тянется из глубины веков, и именно эта идолопоклонническая практика снова и снова подвергалась запретам. Когда король Пипин (Пипин Короткий (714–768), франкский майордом в 741–751 гг., первый франкский король (751–768) из династии Каролингов (свергший последнего из Меровингов — Хильдерика III. — Ред.), правил франками, синод, созванный в 720 г. святым Бонифацием, запретил разжигание «illos sacrilegos ignes, quos niedfur uocant» (эти святотатственные костры, которые называются вынужденными), как языческих и богохульных. Тем не менее эта традиция продолжала существовать, и вместе с другими языческими обычаями знания о ней передавались следующим поколениям ведьмами. В 1598 г., когда эпидемия см
Отзывов: 0